Чтение онлайн

Параллельно я написал личные письма тем, с кем успел выстроить отношения. Князю Голицыну в Москве — он был инвестором облигаций Угрюма, заинтересованным в моём успехе. Михаилу Посаднику в Великом Новгороде — главе Совета купцов, с которым мы нашли понимание касательно Академического совета и будущего магического образования в Содружестве. Князю Потёмкину в Смоленске — хотя с ним отношения были натянутыми, учитывая попытку медимагната Суворина завербовать меня по велению князя. И герцогу Хильдеберту VIII Меровингу в Париже — с ним я никогда не встречался, а по слухам этот человек был тем ещё хитрым хорьком.

Письма ушли на следующее утро. И началось ожидание.

Первым откликнулся Московский Бастион. Князь Голицын прислал официальный ответ: счёт Веретинского заморожен, средства в размере девятисот семидесяти тысяч рублей переведены в казну Владимирского княжества. В личной приписке он напомнил о неоплаченных долгах моих предшественников перед Бастионом за поставки оружия и техники.

Я усмехнулся, перечитывая письмо. Голицын был прагматиком — помог, но намекнул, что ждёт ответных жестов.

Через два дня пришло второе письмо из Москвы — уже от канцелярии князя. Поместье Веретинского в столице конфисковано. Оценочная стоимость — тридцать тысяч рублей. Предлагалось продать его с аукциона.

Я задумался, барабаня пальцами по столу. Тридцать тысяч — неплохая сумма. Но поместье в Москве могло стать базой для моих дальнейших визитов в Бастион. Гостиницы хороши, но собственная недвижимость лучше.

— Артём Николаевич, — позвал я банкира. — Напишите в Москву. Поместье продавать не будем. Это будет моя резиденция в столице.

Стремянников кивнул, записывая.

Смоленск тянул время. Князь Потёмкин прислал уклончивый ответ: требуются дополнительные доказательства, вопрос будет рассмотрен Боярской думой, решение займёт время. В конце он намекнул на возможность сотрудничества в других областях.

Я скрипнул зубами. Потёмкин торговался. Хотел получить что-то взамен. Смоленское княжество уже пыталось меня завербовать — князь явно рассчитывал использовать ситуацию для давления.

Великий Новгород откликнулся через три дня. Михаил Посадник, глава Совета купцов, требовал дополнительных доказательств отсутствия наследников у погибших. Но тон письма был конструктивным — Посадник готов пойти навстречу, просто купеческая республика бережно относилась к частной собственности.

Я связался с Петром Павловичем по магофону, поручил собрать все необходимые свидетельства о смерти и подтверждения об отсутствии наследников. Работа заняла ещё несколько дней, но документы были безупречны.

А вот Париж… Герцог Хильдеберт VIII прислал изысканно вежливый отказ. «Конечно, мы готовы сотрудничать с новым князем Владимирским», — писал он, — «но увы, монсеньор, законы Парижского герцогства не позволяют конфисковывать счета без решения международного суда». Он предлагал обратиться в Женевский Арбитраж, некий международный аналог Переславской Палаты Правосудия, где дело могло тянуться годами.

Я отложил письмо в сторону. Четыреста тридцать тысяч в Париже придётся оставить на потом. Но остальное…

Через неделю после начала операции итоги были следующие: Москва вернула средства плюс поместье. Новгород после получения всех документов перевёл триста шестьдесят тысяч. Смоленск продолжал тянуть, но я чувствовал, что Потёмкин сдастся — ему нечем крыть, а портить отношения с соседним княжеством из-за чужих денег глупо.

Итого около одного миллиона трёхсот тысяч рублей. Не четырнадцать миллионов, но значительная сумма.

Я сидел за столом, глядя на финансовые отчёты. Первый приоритет — расплатиться с подрядчиками. Строители, которые чинили западную стену после Гона, получат свои деньги сполна. Поставщикам из других княжеств — частичное погашение долгов, чтобы показать добрую волю. Московскому Бастиону — погасить долг полностью за оружие и технику, в благодарность за оперативность решения.

Княжество больше не задыхалось. Дышало с трудом, местами хрипело, но дышало.

Я откинулся на спинку кресла и позволил себе злорадную улыбку. Веретинский и Сабуров воровали десятилетиями, выстраивая схемы, прячась за подставными лицами, чувствуя себя неуязвимыми. А я за короткий срок вскрыл их секреты и отобрал награбленное.

Но это было только начало. Операция «Крысы в банке» ещё не завершена. Счета князей — лишь верхушка айсберга. Ниже лежали десятки чиновников, министров, глав Приказов, которые годами набивали карманы. И теперь настало время показать им всем, что воровать больше не получится.

Я взял отчёт Артема, содержащий имена, должности, суммы, которые они украли. Этот список станет моей охотничьей книгой.

Крысы сидели в банке, думая, что в безопасности. Но в их уютную норку вот-вот залезут охотничьи псы. И скоро тварям некуда будет бежать.

Конференц-связь завершилась, изображения на экране магофона погасли одно за другим, оставив только Крылова. Начальник правоохранительных органов Угрюма сидел в своём кабинете, сложив руки на столе, и ждал. Проницательные серые глаза, смотревшие с экрана, выражали спокойное внимание человека, который привык слушать больше, чем говорить.

— Григорий Мартынович, — начал я, откидываясь на спинку кресла, — у меня для вас дело. Дело, о котором вы, полагаю, мечтали всю свою жизнь.

Бывший начальник Сыскного приказа приподнял бровь, но не спешил с ответом. Выдержал паузу, взвешивая мои слова. Типичный Крылов — никогда не бросался словами.

— И какое же это дело, Ваша Светлость? — наконец произнёс он ровным тоном.

Я наклонился вперёд, глядя прямо в камеру магофона:

— Сделать так, чтобы каждый чиновник-казнокрад в этом княжестве просыпался в холодном поту.

В глазах Крылова мелькнул огонёк — едва заметный, но я успел его уловить. Вот она, та искра, которую я искал. Этот человек всю карьеру боролся с коррупцией в Туле, пока не сломался о стену влиятельных воров. Теперь у него появился шанс взять реванш, только в другом княжестве.

— Параллельно с делом о возврате средств покойных князей идёт второе направление, — продолжил я, перелистывая страницы отчёта Артёма, который лежал передо мной. — Стремянников выявил десятки коррупционеров. Есть список с именами, должностями, схемами хищений, суммами.

Крылов выпрямился в кресле. Чуть подался вперёд — жест небольшой, но красноречивый. Зацепило.

— Ваша задача, — я сделал паузу, подбирая слова, — превратить эти материалы в уголовные дела. Провести оперативно-розыскные мероприятия. НЕ привлекать внимание подозреваемых — это критично. Они не должны знать, что за ними следят. Собрать дополнительные доказательства. Подготовить материалы для передачи в суд. Процессуальная чистота, Григорий Мартынович. Чтобы ни один адвокат не смог развалить дело.