Чтение онлайн

Собеседник нервно облизал губы.

— У тебя есть два варианта, Тимур. Первый — ты умираешь здесь и сейчас. Второй — ты приносишь мне особую клятву верности, скреплённую магией, и начинаешь работать на меня.

— Что ещё за клятва? — его брови поползли вверх. — Никогда про такое не слышал…

— Это древний ритуал.

— И что со мной будет в случае её нарушения?

— А сам как думаешь? — усмехнулся я. — Нарушишь клятву — умрёшь.

— Как именно? — побледнел он.

— Быстро и наверняка.

Черкасский замолчал, взвешивая варианты. Даже сейчас, сломленный физически, он оставался расчётливым и холодным, как гадюка.

— Полагаю, для проведения ритуала потребуется снять аркалий, — заметил он наконец. — А это означает, что я смогу использовать магию.

Я прижал лезвие ножа к его горлу.

— Верно, и потому при малейшем подозрительном жесте или движении энергии в твоём теле, ты захлебнёшься собственной кровью прежде, чем закончишь заклинание.

Я аккуратно снял ожерелье с его шеи, не отрывая от кожи ножа. Тимур чуть заметно выдохнул, когда его магические способности вернулись к нему.

— Повторяй за мной, — скомандовал я. — Я, Тимур Черкасский…

Его голос был тих, но решителен:

— Я, Тимур Черкасский…

— Клянусь своей кровью и магией служить Прохору Платонову верой и правдой.

Он повторил слова, и я заметил, как его собственная кровь, смешавшись с моей, начала светиться голубоватым светом.

— Обязуюсь действовать на благо и в интересах моего господина, выполнять его приказы добросовестно и без промедления.

Черкасский продолжал повторять слова клятвы, его голос постепенно крепчал.

— Обязуюсь хранить его секреты, не злоумышлять против него, не предавать, не причинять вреда ни ему, ни его соратникам ни действием, ни бездействием, ни прямо, ни косвенно.

Голубое свечение усилилось, образуя тонкую нить между нашими пальцами. Я чувствовал, как часть моей магической энергии уходит на формирование связи.

— Да будет эта клятва скреплена моей кровью и моим даром, и да настигнет меня смерть, если я нарушу её.

Когда последние слова были произнесены, нить света между нами вспыхнула ярко, а затем погасла, но я ощущал невидимую связь, соединившую нас. Ритуал был завершён.

В глазах Черкасского мелькнуло понимание.

— Ты хочешь использовать меня как двойного агента, — произнёс он. — Дезинформировать Демидовых.

Я кивнул.

— Именно. Ты вернёшься к своим хозяевам и расскажешь им убедительную историю. Никакого месторождения рядом с Угрюмихой нет. Я по пьяни проговорился тебе, что достал Сумеречную сталь в Сергиевом Посаде, подкупив начальника Реликтового приказа Мухина. Того самого, который сейчас сидит в тюрьме за взятки.

— Этот Мухин хоть существует?

— Да.

— Правдоподобно, — заметил Тимур, кивнув.

— Уж постарайся убедить своих бывших хозяев, что всё обстоит именно так. И отныне ты станешь моими ушами в доме Демидовых.

— Они убьют нас, если узнают… — тяжело вздохнул собеседник.

— Значит постарайся, чтобы они не узнали. А сейчас мы вернёмся в деревню, — продолжил я. — Тебя осмотрит наш доктор, и после исцеления ты отправишься выполнять свою первую миссию.

Я поднял его на ноги, игнорируя болезненный стон. Обратный путь до Угрюмихи занял больше времени — приходилось поддерживать шпиона, который едва мог идти. Передав Черкасского заспанному, но профессионально собранному доктору Альбинони, я направился к лагерю торгового каравана.

Благодаря допросу Тимура, я узнал, что Фадеева на самом деле использовали втёмную, и он не имеет отношения к Демидовым. «Уважаемые люди» просто намекнули купцу, что ему стоит отправиться торговать в этом направлении, и он послушался. А Черкасский втихаря занял место одного из свеженанятых охранников.

Картина, представшая перед моими глазами, вызвала удовлетворение. Вся охрана и сам глава каравана лежали лицом вниз с крепко связанными за спиной руками. Борис и его люди сработали чётко — ни одного выстрела, ни одной жертвы. Даже кровопролития удалось избежать.

Аристарх Фадеев бросил на меня яростный взгляд, когда я опустился рядом с ним на корточки.

— Что всё это значит? — прошипел он, пытаясь сохранить достоинство даже в таком положении. — Мы прибыли с миром, вели честную торговлю…

— Один из твоих людей пробрался в мой дом и пытался меня ограбить, — перебил я его. — Поэтому сейчас мы будем говорить о твоём будущем, Аристарх.

Фадеев нервно сглотнул, его самоуверенность мгновенно испарилась. До него, наконец, дошло, что его благородный статус и коммерческие связи не имеют никакого значения здесь, на краю цивилизованного мира.

Фадеев смотрел на меня с затаённым страхом, который не могла скрыть даже его напускная надменность. Я ухватил его за локоть и рывком поднял на ноги.

— Пойдём-ка поговорим, — произнёс я тихо, но твёрдо. — Наедине.

Купец не сопротивлялся, когда я повёл его к одной из его же повозок. Выбрав ту, что стояла чуть в стороне от остальных, я распахнул задний полог и практически втолкнул его внутрь, после чего забрался следом.

Внутри фургона царил полумрак, воздух был пропитан ароматами пряностей, кожи и металла — смесью запахов, свойственных помещению, где часто хранятся самые разные грузы. Я зажёг небольшой светляк, чтобы видеть лицо своего собеседника. В тусклом синеватом свете черты Фадеева заострились, сделав его похожим на загнанного в угол лисицу.

— Давай проясним ситуацию, — начал я, усаживаясь на деревянный ящик напротив него. — Один из твоих охранников, Корнеев, пробрался в мой дом…

Я намеренно использовал фальшивое имя, под которым Черкасский был известен в караване — он сам рассказал мне об этом во время допроса. Не следовало раскрывать все карты, ведь связь Тимура и Демидовых для моего собеседника оставалась тайной. Пусть так будет и дальше.

— Корнеев? — Фадеев нахмурился, вспоминая. — Нанял его в Нижнем Новгороде, перед самым выходом. Рекомендовал один надёжный человек…

— … И попытался украсть моё оружие из Сумеречной стали.

На его лице отразилось понимание, сменившееся ужасом.

— Клянусь всеми святыми, господин воевода, я не имел никакого отношения к этому, — он подался вперёд, глаза лихорадочно заблестели. — В своём караване я отвечаю за порядок, но это… это неслыханно! Я же не с улицы брал человека. Мне клялись, что он надёжный…

— Меня не интересует, что там тебе говорили, — прервал я его излияния. — Меня интересуешь ты, Аристарх. И то, что я могу с тобой сделать, потому что я не убеждён, что Корнеев действовал без твоего ведома.