Чтение онлайн

При упоминании сына лицо старика изменилось. В его глазах промелькнула тревога, а затем и откровенная боль.

— Саши нет, — глухо произнёс он. — Пропал мой сын… пять дней назад. Как сквозь землю провалился.

Из-за занавески, отделяющей мастерскую от жилых помещений, появилась пожилая женщина. Её глаза были красными от слёз, а руки нервно теребили край передника.

— Вы слышали что-нибудь о нашем мальчике? — с надеждой спросила она, подходя ближе. — Вы из княжеской стражи?

— Увы, нет, — мягко ответил я. — Мы приехали из другого княжества. Я — боярин Платонов, воевода Угрюмихи, а это мои спутники. Мы хотели предложить вашему сыну работу.

Женщина разрыдалась, а её муж обнял её за плечи.

— Пропал говорите? Можете рассказать больше? — аккуратно спросил я.

— Пройдёмте в дом, — пригласил он. — Раз уж вы проделали такой путь…

В небольшой, но аккуратной гостиной мы узнали историю исчезновения алхимика. По словам родителей, Александр последние несколько месяцев работал над каким-то важным проектом. Часто задерживался допоздна в своей лаборатории, расположенной в пристройке к дому, был возбуждён и говорил о прорыве.

— А потом, — дрожащим голосом рассказывала мать, — он просто не вернулся домой. Это было в прошлую среду. Утром ушёл закупать ингредиенты на рынке, и всё… Стража искала, но без толку.

— Перед исчезновением он говорил о чём-то необычном? — спросил я. — Может, появились новые знакомые или кто-то проявлял интерес к его работе?

Отец алхимика задумался.

— Пару раз приходили какие-то люди в форме княжеской службы, — вспомнил он. — Вроде как проверка пожарной безопасности. И ещё Саша говорил, что его позвали в княжеский дворец показать какие-то опыты… Но это было месяц назад, и всё вроде прошло нормально.

— У него была девушка? Друзья? — продолжал я расспрашивать, отмечая, как внимательно слушают родителей Василиса и Полина.

— Он совсем одичал последний год, — вздохнула мать. — Всё в лаборатории да в лаборатории. Даже во время еды говорил только о своих опытах.

— Боярин, — внезапно отец алхимика бухнулся передо мной на колени, — вы человек влиятельный, сразу видно. Помогите найти нашего сына. Мы все накопления отдадим, только верните его…

Я мягко поднял старика с колен.

— Встаньте. Я посмотрю, что можно сделать. Можно осмотреть его лабораторию?

Родители с готовностью провели нас в пристройку. Там царил творческий беспорядок — колбы, реторты, ступки и множество незнакомых мне приспособлений. На стенах висели таблицы, исписанные формулами, а на рабочем столе лежали засушенные образцы различных Реликтов.

— Я обещаю вам, — сказал я, обращаясь к родителям, — что сделаю всё возможное, чтобы найти вашего сына. Или хотя бы выяснить, что с ним случилось.

Их глаза наполнились преждевременными слезами благодарности.

А вот мне что-то подсказывало, что исчезновение этого алхимика связано с чем-то гораздо более серьёзным, чем обычное преступление.

Родители Зарецкого оставили нас в лаборатории сына, пообещав не мешать и принести чай позже. В пристройке царил тот особый творческий беспорядок, который сразу выдаёт увлечённого своим делом человека.

— Нужно разделиться и осмотреть всё тщательно, — я обвёл взглядом небольшое, но до отказа заполненное пространство. — Василиса, взгляни на эти приборы, твоё образование здесь пригодится. Полина, проверь шкафы у дальней стены. Я займусь рабочим столом.

Его поверхность оказалась завалена разнообразными инструментами: тонкие серебряные щипцы с рунами на ручках, набор хрустальных линз разного размера, медные пластины с гравировкой. Под грудой бумаг я обнаружил журнал наблюдений в потёртом кожаном переплёте. Осторожно открыв его, я начал листать страницы, исписанные мелким каллиграфическим почерком. Записи содержали формулы, таблицы и схемы кристаллических решёток, которые сразу привлекли моё внимание.

— Здесь кто-то пытался синтезировать Эссенцию, — я указал на схемы. — Смотри, это описание процесса слияния нескольких кристаллов в один более мощный.

Василиса отвлеклась от изучения стеклянной аппаратуры и подошла ближе. Её зелёные глаза сузились, когда она вчиталась в записи.

— Там вроде бы есть три вида синтеза? — неуверенно предположила она.

— Верно, — кивнул я, — Простое слияние, комплексное и, самое сложное, разноцветное. Здесь происходило комплексное слияние четырёх-шести кристаллов. И судя по методике, тут работал настоящий мастер. Видишь эти пометки о потерях энергии? Всего пять-пятнадцать процентов. Для комплексного слияния это очень мало.

— Но ведь такое, кажется, под силу только магу ранга Мастера, разве нет? — спросила Василиса, поражённая масштабами работ.

— Или очень талантливому и амбициозному Подмастерью, — усмехнулся я, вспоминая юношеские эксперименты Трувора. — Главное — точный контроль энергии и понимание структуры кристаллов. Если всё сделать правильно, можно добиться поразительных результатов.

— И что же получается при таком слиянии? — полюбопытствовала Голицына, разглядывая замысловатые чертежи.

— Как правило, кристаллы с уникальными комбинированными свойствами, — пояснил я. — Обычно их используют для создания особо мощных артефактов. Но иногда встречаются и другие… неожиданные эффекты.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу, разглядывая схемы. В памяти всплывали полузабытые образы: вспышки света, гудение энергии, дрожь предвкушения от предстоящего научного прорыва моего брата. Давно это было…

— В любом случае, нам нужно обязательно найти этого алхимика, — я оторвался от воспоминаний и посмотрел на Василису. — Тот, кто ставил здесь эти опыты — весьма талантлив.

В этот момент Полина негромко вскрикнула у книжного шкафа:

— Нашла что-то интересное!

Мы подошли к ней. Белозёрова держала в руках папку с бумагами, её лицо выражало смесь волнения и тревоги.

— Здесь подшивка газетных объявлений за весь прошлый год, — она развернула папку. — Все они о пропавших людях. Смотрите, вот это точно студенты, здесь упоминается Муромская академия.

Я взял первое объявление, поданное в газету его семьёй. «Пропал студент алхимического факультета Андрей Кравцов, 22 года, последний раз видели 17 марта…». Следующее касалось девушки, Елены Зубровой, 20 лет, пропавшей после экзаменов в апреле. Всего в папке было двенадцать объявлений, пять из них — о студентах академии.