Чтение онлайн

— Согласен, — кивнул медиатор. — Письменные показания не принимаются. Однако у вас будет возможность использовать эти свидетельства в случае передачи жалобы в княжеский суд.

— Мы бежали как безумные! — поспешила вернуть разговор в нужное русло Аделаида, пронзительно вскрикнув. — Спотыкались, падали в лужи! Моё платье было испорчено!

Ещё минут десять супруги живописали свои «страдания», периодически прерываемые репликами их юристов, которые пытались придать жалобам юридический вес. Стремянников методично одёргивал их, когда они переходили границы процедуры, и граф Скавронский неизменно соглашался с моим адвокатом.

— Достаточно, — наконец произнёс арбитр. — Маркграф Платонов, ваше слово.

Я поднялся, выдержав паузу:

— Ваше Сиятельство, я готов прямо сейчас доказать абсурдность этих обвинений. У меня нет склонности к ментальной магии. Я маг земли и металла, что легко проверить любым стандартным артефактом. Уверен, в Смоленской академии найдётся подходящий прибор.

— Вы лжёте! — взвизгнула Аделаида, вскакивая с места. — Я сама чувствовала вашу злую волю! Мы бежали сломя голову под дождём, потому что вы заставили нас!

Я повернулся к ней с лёгкой улыбкой:

— Искренне надеюсь, что вы не простыли после той пробежки, Аделаида Карловна. Хотя свежий воздух явно пошёл вам на пользу — румянец весьма вам к лицу.

Лицо женщины пошло красными пятнами от ярости. Сергей вскочил, тыча в меня пальцем:

— Вот! Вы слышали? Он издевается! Он признаёт, что заставил нас бежать!

— Я лишь выразил обеспокоенность вашим здоровьем, — невинно развёл я руками. — Разве это преступление?

— Тишина! — граф Скавронский снова ударил молотком. — Господа Бутурлины, сядьте. Маркграф Платонов, вы упомянули проверку артефактом?

— Именно так, Ваше Сиятельство. Я готов немедленно пройти тестирование.

Арбитр задумчиво постучал пальцами по столу:

— Запрос в академию не потребуется. У нас есть искомое оборудование — нужда в нём по схожим или иным вопросам возникает регулярно. Господин секретарь, пригласите нашего эксперта по магии.

Через несколько минут двери открылись, и в зал вошёл… Магистр Корнилов собственной персоной. Седовласый академик в мантии с золотым шитьём окинул присутствующих надменным взглядом, но, заметив меня, едва заметно кивнул.

— Магистр Корнилов, — представил его граф Скавронский. — Глава кафедры геомантии Сергиево-Посадской академии, наш постоянный консультант. Прошу провести тестирование маркграфа Платонова.

Корнилов достал из сумки сложный артефакт — хрустальную сферу в серебряной оправе с множеством рун.

— Маркграф, положите руку на сферу и направьте в неё свою магию, — сухо произнёс он.

Я выполнил указание. Сфера засветилась переплетением серебристого и терракотового света, где металлический блеск чуть преобладал над земляными тонами.

— Интересно, — пробормотал Корнилов, изучая показания. — Маг ранга Мастера второй ступени. Ярко выраженная склонность к магии металла, вторичная — к магии земли. Никаких следов сродства с ментальной, иллюзорной или любой другой школой воздействия на разум.

— Это невозможно! — выкрикнул Сергей. — Он точно использовал ментальную магию!

Я усмехнулся:

— Да, безусловно, не имея склонности к ментальной магии, я мог бы изучить и использовать заклинания из этой школы. Примерно на уровне Ученика. Вы же не хотите сказать, что у вас настолько слабая психика, что ментальная магия ранга Ученика смогла бы сломить волю двух Мастеров?

По залу прокатился сдавленный смех. Даже один из юристов Бутурлиных не смог скрыть ухмылки, и ему повезло, что его наниматели в этот момент пялились на меня с ненавистью в глазах. Илья откровенно расхохотался, а Елизавета прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

Корнилов поправил очки:

— Маркграф абсолютно прав. Маг без природной склонности к определённой школе может использовать её заклинания лишь на несколько рангов ниже своего уровня. В случае маркграфа Платонова — максимум на уровне Ученика второй-третьей ступени. Подобное воздействие не смогло бы преодолеть естественную защиту разума даже Подмастерья, не говоря уже о двух Мастерах третьей ступени.

Сергей Бутурлин торопливо зачастил:

— Это ничего не доказывает! Он мог использовать артефакт или эликсир! Факт остаётся фактом — он применил ментальную магию!

— Кто-то видел какие-либо артефакты в руках моего клиента? — громко осведомился Стремянников.

Напряжённая тишина была ему ответов.

— Я так и думал, — сухо резюмировал он.

Граф Скавронский кивнул:

— Благодарю вас, Магистр Корнилов. Полагаю, вопрос исчерпан. На основании экспертного заключения я отклоняю жалобу Сергея и Аделаиды Бутурлиных как необоснованную. Маркграф Платонов, вы свободны от обвинений.

— Это ещё не конец, — прошипел Сергей, поднимаясь. — Вы ещё пожалеете, что связались с нашей семьёй!

Я встретил его взгляд и медленно кивнул:

— В этом вы абсолютно правы, Сергей Михайлович. Это действительно ещё не конец.

В моём голосе не было угрозы — только спокойная констатация факта. Но что-то в моём тоне заставило Бутурлина попятиться. Он схватил жену за руку и поспешно покинул зал, сопровождаемый своими юристами.

— Благодарю вас за профессионализм, Ваше Сиятельство, — обозначил я поклон графу Скавронскому.

— Долг службы, маркграф, — сухо ответил он. — Надеюсь, подобные недоразумения больше не повторятся.

Выходя из зала, я остановился рядом с Ильёй и Лизой:

— Спасибо за поддержку. Это многое значит.

— Мы не могли поступить иначе, — твёрдо ответил юноша. — Вы защищаете нас, мы защищаем вас.

Елизавета молча сжала мою руку, и в её глазах я увидел искреннюю благодарность.

На улице Стремянников позволил себе сдержанную улыбку:

— Хороший был план, Ваше Сиятельство. Особенно момент с проверкой — они явно не ожидали такого поворота.

— Это только начало, Пётр Павлович, — ответил я, глядя на удаляющийся экипаж Бутурлиных. — Настоящая битва ещё впереди.

На следующий день около четырёх часов дня наш небольшой отряд вновь направился в здание княжеской канцелярии. На этот раз нас ждал княжеский совет по делам несовершеннолетних. Со слов моего юриста я знал об этом органе — ещё одном подразделении бюрократической машины, призванном защищать права юных аристократов. Смешанный состав из представителей чиновников, церкви и дворянства должен был обеспечивать объективность решений. По крайней мере, в теории. На практике этот совет имел почти неограниченную власть в вопросах опекунства — мог назначать опекунов, контролировать их деятельность, распоряжаться судьбами детей. И обжаловать их решения было практически невозможно.