Чтение онлайн

Нерея шагнула ближе один, два, три раза, пока ее пистолет не оказался прямо над животом Амары, всего в сантиметре от нее.

Ее сердце остановилось, прежде чем загреметь в ее груди, прилив адреналина дико разливался в ее венах, все ее тело остро ощущало каждый вдох, который выталкивал её живот все ближе к дулу пистолета. Она старалась не дышать слишком тяжело, и еще одна сильная схватка сильно ударила по ней.

Нет нет нет.

«Борись вместе со мной, малышка», мысленно умоляла она своего будущего ребенка, ее сердце бешено колотилось.

— Мне очень жаль, Амара, — сказала Нерея, ее слова накапливались внутри Амары, пока ее руки не начали дрожать. — У тебя не должно быть всего этого. У тебя ничего не будет. Я не буду жить, зная, что ты счастлива. Я не могу.

Большой палец Нереи нажал на верхнюю часть пистолета, разблокировав его, ее палец сжал курок.

Амара пришла в бешенство внутри, ища позади себя что-то, ее рука наткнулась на небольшую банку с краской.

Еще одна схватка, быстрее, чем предыдущая.

Еще немного, малышка.

— Ты не должна этого делать, Нерея, — убеждала она другую женщину, выигрывая немного времени, пока ее рука поднимала крышку банки.

Амара почувствовала, как сломался ноготь, боль в пальце заставила ее вздрогнуть, которая, к счастью, была замаскирована ещё одной новой схваткой.

Амара ахнула, громко выдыхая, прикрывая живот другой рукой, тыльной стороной касаясь пистолета.

У нее был всего один шанс. Всего один выстрел, и она не могла промахнуться.

Сглотнув, Амара взяла банку с краской одной рукой, развернув ее, чтобы бросить ее в лицо женщины, а другой подтолкнула руку с пистолетом к потолку. Выстрел прозвучал прямо над ее плечом, и Амара почувствовала, как от этого звука у нее хлынула вода, ее сердце бешено колотилось, когда она пробивалась сквозь боль.

Нерея упала, ахнув, свободной рукой пытаясь вытереть глаза. Амара наклонилась, хотя ей и не следовало делать это, выхватила пистолет из руки женщины и повернула его.

А потом выпустила всю обойму в сводную сестру.

Пули опустели.

Кто-то ворвался в комнату.

Амара почувствовала, как ее колени подкосились, когда ее охватила судорога, вся боль, которую она испытывала, обрушилась на нее, ее низкий болевой порог заставил ее зрение затуманиваться красными звездами, которые начали танцевать за ее веками.

Все стало размытым. Она чувствовала, как кто-то поднимает ее, несет, перемещает. Она почувствовала движение машины, а затем запах больницы. Больше всего она ощущала бесконечную боль.

В какой-то момент руки Данте подошли к ее рукам, его голос шептал и выкрикивал слова поддержки. Ее прошиб пот. Свет то появлялся, то исчезал. И это продолжалось и продолжалось, и продолжалось, и продолжалось.

А через несколько часов спустя Темпест Талия Ава Марони появилась на свет с криком громче, чем крик ее матери. Ее потерянная сестра так и не последовала за ней.

Эпилог

Данте

Данте посмотрел на маленькую принцессу-воина в своих руках, на свой маленький шторм, и почувствовал, как что-то сдвинулось внутри него, упало, щелкнуло на месте, плотно заперлось. С именами обеих женщин, которые по-своему защищали своих детей, его матери и Амары, — Темпест была сморщенной, маленькой малышкой, с большой копной темных волосиков и прищуренными глазками, совершенно не похожая на младенцев, которых он видел в СМИ. Он никогда не видел ничего прекраснее.

С ее попкой на его ладони и всем ее телом, — закутанным в одеяло, уместившаяся на сгибе его руки, Данте почувствовал, как его глаза начали гореть.

— Данте...

Прохрипел голос с больничной койки, привлекая его внимание к женщине, к которой он больше не испытывал никаких чувств. Любовь — это слишком банальное слово, обожание — слишком юное. Сломленная и истекающая кровью в пятнадцать лет, она заставила его мир содрогнуться; измученная и истощенная, она владела им.

Он сел рядом с ней, положив свой драгоценный сверток ей на грудь, наблюдая, как женщина, которой принадлежала вся его жизнь, со слезами улыбнулась, всхлипывая, когда она подняла покрытую шрамом руку, чтобы обнять ее, ее кольцо блестело в приглушенном свете.

— Она сделала это, — прохрипела Амара, ее влажные глаза смотрели на нее, прежде чем взглянуть на него, мерцающие от таких бесконечных эмоций, что он снова почувствовал себя падающим в них.

Ее глаза, эти уникальные, красивые, выразительные глаза всегда были крючком в его груди.

— Она боец, — сказал Данте грубым для ушей голосом. — Как и ты.

Губы Амары задрожали.

— Она наша, Данте. Наша. После стольких лет.

Данте поцеловал ее влажные губы.

— Моя королева воинов. Я так горжусь тобой.

Амара уткнулась носом в его.

— Ты считал ее пальцы на ногах?

— Каждый из них.

Принцесса скривила губами, из ее маленького тела вырвался всхлип.

— Мы будем защищать её, не так ли? — тихо спросила она его, все еще глядя на их чудо.

Данте потер пальцем мягкую кожу ребенка, его сердце сжималось, когда она сжимала его своими крошечными ручонками, доверие к действию было тем же бессознательным доверием, которое ему оказала пятнадцатилетняя Амара. Все внутри него поклялось защищать их.

— Да, мы будем ее защищать, — поклялся он.

— А если она когда-нибудь сломается? — Амара встретила его взглядом.

— Затем мы наполним ее счастьем.

Она улыбнулась, и Данте прижался лбом к ее лбу.

***

— Боже мой, она прелестна, — ворковала Морана над маленькой Темпест, когда Амара села на больничную койку, держа ее на руках, а Данте сидел на стуле рядом.

Они только что рассказали Амаре эту историю.

Морана нашла ее в комнате, услышав выстрелы, и закричала о помощи. Тристан тот, кто ворвался внутрь, подобрал Амару и отнес ее к машине, отдавая инструкции, как увезти тело Нереи. Морана сидела с ней сзади, а Тристан, как сумасшедший ехал в больницу, звоня Данте по дороге. Она рожала пять часов с Данте до того, как Темпест появилась на свет, крича, как банши, из-за неудобств, вызванных выходом из уютного чрева матери.