Чтение онлайн

Он приблизился вплотную и присел на корточки так, что его лицо оказалось на одном с ней уровне. Вильгельм любовался всем: разметавшимися по подушке темными волосами, бледным личиком с чуть приоткрытыми губками, ее маленьким носиком, до которого хотелось дотронуться и поставить точку, как поступают родители маленьких детей, развлекая свое чадо. Не удержавшись, он поправил ей одеяло и коснулся волос, чтобы в следующую секунду оказаться на полу и ощутить когти на своей шее. Сайлейн проснулась и открыла глаза, в следующее мгновение отскакивая в противоположный конец комнаты.

— Что вы здесь делаете? — хрипло поинтересовалась девушка, заворачиваясь в штору. Она рассудила, что если не сделает этого, то будет странно выглядеть в его глазах, пусть даже на ней и были коротенькие штанишки и рубашка Аллектора, которую она позаимствовала из сундука.

— Прошу меня извинить. Мне сообщили о вашем недомогании, и я решил убедиться, что вы в порядке, — поднимаясь, пояснил Вильгельм.

— Все хорошо, — заверила Сайлейн, придерживая ткань, которая так и норовила размотаться. Да еще и император, вместо того чтобы уйти, продолжал с интересом на нее поглядывать. Чувствуя, что начинает раздражаться от нелепости ситуации, она едко спросила: — Вы хотите еще раз пообниматься с пумой?

— Если она не бросится, с удовольствием.

— А если не сдержусь и покусаю? — вырвалось у девушки.

— Значит, такова судьба, — легкомысленно пожал плечами Вильгельм, присаживаясь на кровать. — Оборотитесь?

— Разве что, — она демонстративно задумалась, — для налаживания отношений между нашими странами.

— Принято, — улыбнулся император и погладил место рядом с собой.

От нереальности происходящего Сайлейн долго не могла сосредоточиться, чтобы перекинуться. То и дело вырывались смешки, и приходилось начинать призыв зверя заново. Пума, обиженная таким обращением, на контакт идти не хотела.

— Ваше величество, — подзывая пуму, обратилась Сайлейн к императору, — а зачем вы пришли лично? Мадам Катрин справилась бы не хуже, и ее никто бы не заподозрил в неподобающем поведении. Или вы не боитесь сплетен? Так пожалели бы мою честь. Корвус может и не простить такого укрепления международных связей, не находите?

— Думаете, стоит опасаться? — задумался Вильгельм, приподнимаясь. — Вы моя невеста, разве беспокойство за вас может быть предосудительно?

— Беспокойство нет, а вот ночной визит… — Отыскав пуму и вызвав ее на поверхность, Сайлейн оборвала фразу на полуслове. На данный момент выдавать свою способность говорить человеческим языком в животном облике императору она считала безрассудством.

— Если вы пострадаете от него, я… — Он обернулся, чтобы сказать девушке о своем намерении лицом к лицу, но замолк, встретившись с внимательным звериным взглядом. — О, вы все-таки сделали это. Я могу погладить?

Пума кивнула и прыгнула на кровать. Сайлейн, конечно, было совестно пачкать шерстью постель, да ладно уж, все равно по-настоящему лечить ее Аллектор не захочет, так что была не была. Да и заставлять императора кланяться тоже дело неподобающее. Корвус за такое может и на орехи дать.

Пользуясь благодушием зверя, Вильгельм опустился рядом и осторожно провел ладонью по спине животного. Пума стерпела, оставаясь по-прежнему спокойной. Только когда он захотел коснуться морды, оскалилась и зашипела, давая понять, что это уже слишком. Он, извиняясь, отдернул руку. Сайлейн, проконтролировав зверя и убедившись, что утром не проснется в луже императорской крови, ушла, оставив тело целиком своей соседке.

Вильгельм сразу же ощутил перемену. Во-первых, изменился взгляд, становясь оценивающим; во-вторых, пума принюхалась, будто ощутив новый для себя запах, с неудовольствием фыркнула и полезла к нему, как ласковая кошка к хозяину. Положила голову на колени и заснула, нисколько не заботясь ни об условностях человеческого мира, ни о желаниях самого «хозяина», которому оказали великую честь гладить ее, госпожу, за ушком. Впрочем, пума мурлыкнула, с этим он справлялся хорошо. Может, они и подружатся, если хозяйка разрешит.

Сайлейн проснулась от звука приближающихся шагов. Выпустив когти прежде, чем успела подумать, поднялась и зашипела. Она терпеть не могла, когда вторгаются на ее территорию, а своей пума считала любое место, где соизволила заснуть. И сейчас, вздыбив шерсть и перебирая одеяло когтями, Сайлейн ждала, кто появится на пороге, чтобы или кинуться и проучить, или приласкаться.

Чей-то болезненный стон прервал ее нетерпение. Пума повернула морду и заметила вчерашнего «хозяина». Почему-то он не воспринимался чужим, и его присутствие она не считала угрозой, а потому даже не вспомнила о том, что он находится буквально у нее под боком, отчего человек и пострадал. Пума чувствовала запах его крови. Он попытался встать, она не дала, опрокинула его животом вниз, чтобы беспрепятственно осмотреть деяния своих когтей. Спину человека пересекали пять тонких росчерков. «Не опасно», — решила пума, отворачиваясь. Но Сайлейн думала иначе. Вытолкав зверя на периферию сознания и сменив облик, она наклонилась к императору.

— Ваше величество, пожалуйста, простите. Я правда не хотела… — затараторила Сайлейн, склоняясь так, чтобы видеть напряженное лицо мужчины.

— Пошли за Аллектором и спускайся к себе. Нельзя, чтобы тебя видели другие девушки, — проинструктировал Вильгельм.

Не переодеваясь, как была, Сайлейн выскочила из покоев и врезалась в стражника, пытавшегося преградить ей дорогу.

— Господин Целитель срочно нужен императору, — крикнула девушка, подныривая под алебарду — вещь, несомненно, красивую и полезную, но не в замкнутых пространствах коридора.

Проигнорировав пылкие речи, понесшиеся ей вслед, Сайлейн вбежала в выделенные ей покои и только тут вспомнила, как она выглядит. Нет, для нее, как и для других ее собратьев по виду, да и для жителей Союза, подобная одежда была в порядке вещей. В теплые деньки даже аристократы позволяли себе более откровенные наряды, но в Таске с ее консервативной модой такое не было принято. Губы Сайлейн сами сложились в улыбке, представив лица стражи, когда они поняли, в каком виде и откуда она выбежала. Да уж, ваше величество, вы попали…

И только заглянув перед завтраком в покои принцессы Глена, Сайлейн поняла, что проблемы начались и у нее. Недовольный взгляд сиятельной собеседницы еще мог относиться к служанкам или камеристке, потревожившей Астонию, но полная ярости пощечина могла предназначаться только ей.

— Тварь! — Астония вцепилась ей в предплечье и с силой швырнула на диван. — Шлюха императорская, как ты посмела…

Имея опыт подобных ситуаций, Сайлейн предпочла промолчать, полностью сосредоточившись на восстановлении кожи, разодранной камнями в кольцах ее высочества. Нет, она не собиралась спускать оскорбление — не так воспитана. Но мстить предпочитала продуманно, уже сейчас намечая план действий. Обратно в Велиссию принцесса вернется только вперед ногами, даже если ей придется идти на поклон, а не как обычно на чай к Ториасу или Вистору, его заместителю по найму убийц. А пока… пока Сайлейн тихонько похныкивала и каялась в прегрешениях.

Выдохлась принцесса нескоро. Только когда в голосе начали проскальзывать хрипловатые нотки, она успокоилась и уже без лишних эмоций начала излагать требуемые от Сайлейн действия:

— Во-первых, во всем выражаешь мне поддержку. Если император спросит, кто самый преданный, искренний и далее по тексту, твой ответ должен быть искренен и однозначен — Астония Глена. Мне все равно, как ты заставишь его верить твоим словам, но никто не должен учуять фальши. Во-вторых, — она прищурилась и оценивающе прошлась взглядом по фигурке девушки, против обыкновения затянутой в плотную парчу, — что он предпочитает в постели? Раз уж ты там побывала, императрицей не станешь точно.