Чтение онлайн

— Да… конечно… тогда мне надо расплатиться здесь и бежать! Бежать… — Он озабоченно наморщил лоб. — Черт побери… как же доставить букет цветов на Валаам?!

Когда Аверин вернулся домой, Кузя все еще возился с документами.

— Зачем так много бумаг? — с унылым видом пожаловался он. — Разве нельзя без них?

— Увы, — развел руками Аверин, — ты еще не знаешь, сколько бумаг заполняет Виктор Геннадьевич. Или твой приятель Владимир. Можешь у них спросить сегодня за ужином.

Кузя смущенно потупился. Он всегда смущался, когда Аверин называл Владимира его приятелем.

Первый раз Аверин обнаружил их своеобразную дружбу еще в феврале, когда вернулся с лекций раньше, чем планировал. Маргарита хлопотала на кухне, а Кузи не было видно, хотя обычно он встречал хозяина.

— А где Кузя? — спросил Аверин.

— Кот где-то бегает, а парнишка ваш наверху, у себя. К нему приятель пришел.

— Приятель? Это какой приятель?

Маргарита пожала плечами:

— Я не знаю, они в дом не заходят никогда. Наверное, из училища кто-то. Кузя только и бегает с тарелками, поесть эти ребята ох как любят. Ну что ж поделать, молодые! — Она добродушно рассмеялась.

Аверин усмехнулся. Никаких «приятелей из училища» у Кузи быть не могло, следовательно…

Он поднялся на мансарду и открыл дверь. И обнаружил в комнате Владимира. Див сидел за столом и с удовольствием поглощал Маргаритины кулинарные изыски.

Увидев колдуна, Владимир отставил тарелку в сторону, встал и склонил голову.

Кузя тоже вскочил, но выглядел при этом как кот, которого застали на хозяйском столе ворующим сметану. Даже голову немного втянул.

— Это… случайно так вышло, — быстро пробормотал он.

— Это как же? — с усмешкой спросил Аверин.

— Владимир же продолжает за домом присматривать. Тот див, что в вас стрелял, не появлялся больше, но все равно задание не отменено, и он патрулирует. Ну, я сидел на веранде и ел, а тут он. Я спросил, не хочет ли он пообедать, он сказал, что хочет. Ну, я сбегал и взял у тетушки Маргариты побольше еды. А Владимиру сказал, что вы разрешили. Знаю, вы этого не любите, в ваше отсутствие! Но тут ведь моя комната, да?

— Да, — согласился Аверин, — но впредь я хочу знать, кого ты приглашаешь даже в свою комнату.

— Ага. — Кузя расслабился, поняв, что ругать его не будут. — Но я же не приглашу никого чужого или плохого.

— Уверен, что так, — ответил Аверин и повернулся к Владимиру: — Я всегда рад видеть тебя в своем доме. Можешь заходить в любое время. А сейчас пойдем вниз. Я познакомлю тебя с Маргаритой, и вы с Кузей сможете обедать в столовой.

Маргарита вышла из кухни, отирая руки о передник.

— Вот, Маргарита, это Владимир, — представил Аверин. — Он не только приятель Кузи, но и мой коллега и друг. Служит в Управлении. Владимир, это Маргарита. Если ты придешь, а меня нет дома — она тебя примет и накормит.

— О, очень приятно, — обрадовалась Маргарита, — я всегда рада друзьям Гермеса Аркадьевича. Владимир… а как по отчеству?

Владимир улыбнулся неожиданно обаятельной, совсем человеческой улыбкой и сказал:

— Для вас, госпожа Маргарита, просто Владимир. Я восхищен вашим кулинарным искусством. — Он прижал руку к груди.

— Ох, да что вы… — Маргарита зарделась. — Ой, я только что испекла булочки с яблоком и корицей. Не хотите ли чаю?

— Хотим! — воскликнул Кузя, а Владимир с той же мягкой улыбкой наклонил голову:

— Был бы вам очень признателен.

«Надо же… и Владимир, когда хочет, умеет быть очень милым человеком, — подумал Аверин. — А впрочем, чего ожидать от разведчика?..»

Сегодня Владимир и Сергей Мончинский как раз собирались заглянуть в гости. Был вечер пятницы, поэтому Аверин пригласил и Виктора, который все равно должен зайти за документами.

— Заканчивай тут, — Аверин указал на стол, — и пойдем прогуляемся. Раз уж с тренировкой не получилось.

Он вышел из кабинета.

— Гермес Аркадьевич? — К нему подошла Маргарита. — А можно я возьму отгул на девятое? На первую половину дня. Приду в обед, все приготовлю к праздничному столу, можете не волноваться! Приедет государь Александр Владимирович, будет роскошный парад, так красиво!

— Конечно, мы тоже пойдем посмотреть и позавтракаем в ресторане. Можешь отдыхать.

— Спасибо вам огромное!

— Не за что. Если все готово, иди домой пораньше.

— Кузеньку тогда сами покормите, ладно? Опять куда-то утек, стервец. Весна у него.

Аверин дождался, когда Кузя закончит с бумагами, и они вышли на улицу. Черемуха еще не распустилась, но все равно пахло чем-то цветущим.

— Ты знаешь, что сегодня за день? — спросил Аверин у Кузи, когда они дошли до моста.

— Пятница? — Кузя посмотрел на колдуна с интересом, ожидая продолжения.

— Не только. Сегодня годовщина того дня, когда Императорский див уничтожил Гитлера и его монстра. И это стало, по сути, концом войны. Хотя официально Германия признала свое поражение только девятого мая, когда мы и празднуем победу.

— Да! Маргарита говорит, девятого будет очень красивый парад и вечером салют. Мы же пойдем смотреть, правда?

— Конечно, — подтвердил Аверин, — и парад, и салют. К сожалению, на саму площадь дивам вход запрещен, но мы посмотрим с Дворцового моста на парад.

— Я могу сверху еще… — Кузя на миг задумался, — стойте. Тогда получается, Владимир именно сегодня сожрал тех колдунов? Да?

— Получается, что так.

— Тогда надо его поздравить!

— Обязательно.

— Эх… — Кузя посмотрел наверх. — Вот бы придумали специальные ордена для дивов. И давали вместе с ними разные привилегии вроде вашей с фамильяром. Ну, например, для начала выбор хозяина, чтобы отказаться было можно, если попался плохой. А самым-самым вообще разрешали снять ошейник и жить как людям. Учиться, потом пойти работать… — Он замолчал.

— Ты все еще хочешь снять ошейник?

Кузя опустил голову и посмотрел на Аверина:

— Сейчас — нет. Но… потом… я не знаю, не могу сказать. Детей у вас нет, вы даже Алешу не усыновили до сих пор.

— Хм. Это Анастасия попросила напомнить? Я помню. Понимаешь, это не так просто… Зря она думает, что со мной Алеша будет в безопасности. Он в безопасности с ней, а кто его опекун — настолько ли это важно?

Кузя почесал нос:

— Я думаю, вы боитесь.

— Чего?

— Не знаю. Но и с семьей своей долго не общались. Родные на вас обижались даже, очень сильно.