Чтение онлайн

— Ну ничего-ничего, зато мой душенька герцог меня порадовал. Сбежал, лапочка такой, — толстяк снова захихикал. — Не понравилось, что теперь ему никто в ножки не кланяется и песенок про величие не поет. Правильно, умничка мальчик.

Даниэль продолжал смотреть прямо, хотя горло ему сдавило от обиды и сознания того, что мерзавец прав.

— Теперь бедный старый Трюфо чуть-чуть поправит свои дела. — продолжал тот тем временем, — сначала ты мне расскажешь ВСЕ об этой белобрысой сучке, куда и когда ездит, сколько берет охраны, где гуляет одна. Эти сведения можно очень выгодненько продать, покупатели найдутся, да, найдутся, — Трюфо потер отекшие короткопалые ладони. — А потом и герцога пристроим с прибылью. Смазливый юнец благородного происхождения, которого никто не хватится — хаземские работорговцы дадут за такого приличную сумму!

Даниэль сжал губы, надеясь, что они перестанут дрожать. Его вдруг замутило.

Тут Трюфо словно бы немного пришел в себя, встряхнул обрюзгшими щеками, точно как недовольный бульдог. Его мутный взгляд стал чуть более осмысленным.

— Говори, щенок! — рявкнул он и тут же без всякой связи сладко засюсюкал: — Его Светлость ведь не обидит своего доброго дядюшку Трюфо? Герцог будет хорошим мальчиком, расскажет все-все доброму дядюшке, правда, мой сладкий? Проклятая имперская сучка обидела нас обоих, обоих! Расскажи дядюшке, мальчик, куда она ходит и с кем, дядюшка ее накажет! — он сдавленно засипел-захихикал и повернулся к пленнику.

Вперил в него взгляд, за который Даниэлю захотелось бы убить его, если бы это желание итак уже не достигло своего пика. Внутри его просто передергивало.

Мерзость! Отвратительная мерзость! Но на лице Дана не дрогнул ни один мускул, хотя это и стоило ему немалых усилий.

— Ай-я-яй! — укоризненно покачал головой Лжетрюфо и скатился-сполз со своего ложа. Он с трудом поднялся на ноги и шатнулся к Даниэлю вплотную, обдавая того перегаром и запахом пота. Даниэль отступил к самой стене, так что связанные руки ощутили холодный камень. Деваться дальше было некуда. И он с омерзением ощутил, как влажные одутловатые ладони хватают его за воротник, притягивая к бульдожьей морде. Брезгливо передернулся, когда одна ладонь липко похлопала по щеке:

— Плохой мальчик, плохой! — выговорила бульдожина, икая в лицо своей жертве.

Даниэль ощутил приступ тошноты, когда дыхание Трюфо достигло его лица. Он пытался оттолкнуть мерзкую тушу, но управляющий, будто в насмешку, почти навалился на него, лишая возможности двигаться. Мальчик зажмурился, всеми силами желая отгородиться от этой гадости и… между ним и Трюфо появилась стенка. Она была прозрачная — Дан мог видеть сквозь нее, но в то же время надежно отгораживала. Минутой позже он понял, что все это ему почудилось. Но толстяк, как ни странно, его отпустил. Видимо в этот момент просветление закончилось и мутные винные пары снова заволокли взгляд управляющего. Он еще раз икнул в лицо пленнику, по-хозяйски потрепал того по шее и отшвырнул в угол. Даниэль больно врезался плечом в шершавый камень стены, но устоял на ногах.

— У нас же еще бумажечка есть! — весело поведал пьяница, не обращая больше внимания на мальчишку. — Милая, славная бумажечка…надо только найти ее. С-с-сучка никуда не денется. За ее белобрысую головку такие денежки обещаны, уууу… желающих пришибить имперскую крысу будет много! Да я за одну десятую тех денежек банду головорезов найму… а потом сниму с трупика медальончик — и дееенежки мои! Мои! — Трюфо здорово шатнуло и он едва удержался на ногах. — Эй там!!! — заорал он. — Вина еще!!! Б-буду праздновать п-поминки по п-п-принцессе! — и заржал.

Постепенно пьяное ржание перешло в какое-то странное бульканье и хрипы, Трюфо покачнулся и спиной повалился на груду тюков. Стало понятно, что он просто-напросто храпит.

Молчаливый детина, тот самый, что притащил в пещеру пленника, теперь вошел и бесцеремонно, за шиворот, поволок Даниэля наружу, куда-то в сторону и вверх, и в конце концов швырнул в неглубокую пещерку, перегородив выход деревянной крышкой. Лязгнул засов, и стало тихо.

Сегодня ехали до поздней ночи, нагоняя упущенное время. Ехали, пока огромная луна освещала дорогу. Но вот она зашла за тучи. Кавалькада уже подыскивала подходящее место для привала, когда Каро неожиданно вскрикнула и чуть не упала с лошади. Встревоженные спутники окружили принцессу, но она их не видела. Пространство заполнила пыльная темнота, закружилась голова и резко заныли руки, словно их вывернули. Каро судорожно глотала воздух и далеко не сразу смогла что-то произнести.

— На него напали. Они меняют направление…горы…быстрее!

— Ваше Высочество, может вам не стоит ехать? — нерешительно предложил один из гвардейцев, протягивая Каро свой платок — ее собственный уже весь был в крови.

— Глупости. Я в порядке, — сухо мотнула головой принцесса, вытирая очередной алый ручеек с подбородка.

Потом была бешеная скачка до неприметной тропинки, уводящей с главного тракта куда-то в горы. И очередная кровь на платке. И смутные картинки, полные сдерживаемой ярости и отвращения. Каро никогда не видела бывшего управляющего в лицо и узнать не могла, но мерзость физиономии оценила. И еще кое-что…там, на том конце видения, сейчас был словно другой человек. Он ощущался настолько иначе, что Каро на какое-то мгновение впала в замешательство. Но это точно был Даниэль, никаких сомнений. Только совсем другой Даниэль. Чувствуя хватку его самоконтроля как жесткие пальцы на собственном горле, Каролина, наверное, впервые задумалась о том, каким увидела бы юного герцога, случись тому с самого начала получить должное воспитание. А потом стало не до этих мыслей. Дан исчез. Вот так, мгновенно, пропал, будто его и не было. Доведя себя почти до обморока, Каро с ужасом поняла, что все равно не чувствует его. У нее тоскливо сжалось сердце. Что если он… его… Нет! Она запретила себе даже думать о таком. Это просто истощение, она выбрала свой магический резерв и теперь сил не хватает… Надо на время отставить магию. Надо отдохнуть!

Круг итак уже достаточно сузился. Они двигались за Даном след в след, отставая лишь на немного. В городе его видели. Там пришлось задержаться. Из города вело множество дорог и по какой из них поехал беглец выяснить удалось только через пару дней. И то за информацию пришлось здорово раскошелится. Зато пройдоха торговец, озолотившийся на этом деле, проводил их почти до деревни, где информация подтвердилась. Здесь Даниэль тоже побывал. Двое старичков отдали Каро бархатный мешочек с драгоценностями, а на вопросы только грустно разводили руками. Мол, исчез, не предупредив, оставил только вот это. Забыл, наверное. Такой хороший молодой господин… Не сгинул бы один в лесу…

Отряд снова разделился и начал прочесывание местности. Через какое-то время подъехали еще люди, с местным проводником. Уже стемнело, когда поисковую операцию пришлось свернуть — в незнакомых горах ночью слишком велика опасность потерять еще кого-то, а не найти пропажу. Расположились на ночевку.

Каро скрепя сердце присела в стороне от костра на расстеленную кем-то попону. Она заставила себя что-то съесть и выпить горячего, потому что понимала: силы еще понадобятся. С этой же целью принцесса легла на устроенное из одеял ложе и расслабилась, используя для этого все, чему ее учили. Вопреки тревоге, заснула она быстро, стоило закрыть глаза и приказать себе: спи.

В своей тюрьме Даниэль с трудом поднялся на ноги. Сна не было. Его трясло от злости, от обиды — и от тревоги. Последние слова Трюфо не шли из головы. Наверняка у Каролины есть враги. Не такие, как этот слизняк, посерьезнее. Что они могут сделать с ней? Постараются убрать из Рогнара, убить! Даниэль вскинулся. Несколько месяцев назад и он хотел примерно этого, но сейчас одна мысль об этом заставила его дрожать. Чтобы унять дрожь он принялся ходить туда-сюда, то и дело на что-то натыкаясь. Было темно, хоть глаз выколи, но вскоре он притерпелся к темноте. И попытался осмотреться. Выбраться из пещеры невозможно. Можно лишь молчать, не отвечать на вопросы Трюфо.

— «Но, если я ничего не скажу им, они найдут другой способ к ней подобраться», — думал он в отчаянии. — «И я даже не могу ее предупредить!»

Даниэль прижался к мокрой стене лбом и ощутил, как на него накатывает чувство беспомощности. Он один в чужих краях, в руках человека, который ни перед чем не остановится… А Каро…

Тоска по дому вдруг жестоко стиснула сердце. Он с горечью подумал о Грене, о Максимилиане и о НЕЙ. Что, если он никогда их больше не увидит? Когда он сбегал из дома об этом как-то не думалось, а вот теперь… Из груди вырвался тяжелый вздох. Зачем он сбежал из Рогнара, что он этим решил?!