Чтение онлайн

По трассе уже гнали друг за другом редкие пока машины. Накрыв спящего Ника пледом, Орлана вспомнила их последний... крайний разговор в эту ночь. Она наконец решилась спросить друга, куда делась его жена - та искусственно улыбающаяся девушка на фотографии. Он не стал упираться, просто сказал, что поссорились. Она уже с неделю жила у своих родителей.

– Ты же как-нибудь заглянешь ко мне?
– спросила его Орлана, опустившись на корточки перед кроватью.

Ник не проснулся. Орлана улыбнулась и поднялась. Почему-то решила, что это её последняя улыбка на сегодняшний день.

То есть крайняя, конечно.

Она захлопнула за собой дверь и спустилась вниз по лестнице, пахнущей бетоном и - чуть-чуть - вчерашним пивом. Холодное утро пробиралось под тонкий свитер. У Орланы оставалось всего только одно дело в Нью-Питере, а потом можно будет опять вдохнуть горьковатый на вкус, как сигаретный дым, туман.

Раннее утро в Альмарейне поднималось над горизонтом белой короной солнца, а на дорожках сада стыли лужи от ночного дождя. Луксор сидел в её кабинете за столом, склонив голову на сложенные руки, и чёрные волосы растрепались от бессонной ночи. Орлану кольнуло острой жалостью. Рука сама потянулась к его голове - прикоснуться к выбившимся из-под резинки прядям.

Он встрепенулся, поднял голову и тут же вскочил.

– Любимая, ты так меня напугала...
– пробормотал Луксор, сжимая её так, будто боялся, что она вот-вот растает в воздухе.

– Воронёнок.
– Орлана погладила его по взъерошенным волосам. Он и правда сейчас походил на птицу, не успевшую спрятаться от дождя. Он тепло и сонно дышал ей в шею и прижимался всем телом сразу, как Риан.
– Почему? Я же оставила записку под одеялом.

Луксор отстранился и посмотрел растерянно.

– Я не ложился сегодня. Как-то даже в голову не пришло. Вселенский Разум, что тут было...

Он потёрся носом об её наспех наброшенную на плечи мантию. Орлана запоздало рассердилась на себя. Она думала застать ночью сонную идиллию, а могла бы наткнуться на исступлённые поиски.

– И что?

– Твой Аластар такое вытворял... ловил богиню смерти. О, Вселенский Разум! Нужно найти Мидара. Может, ты ещё успеешь.
– Луксор тёр уголки глаз.

– Успею куда?
– не на шутку струхнула Орлана.

Она готова была бежать куда угодно, но в правой руке, уже влажной от волнения, ещё грелись пять восковых свечек. Орлана потянулась к столу и с шумом ссыпала их туда, между книгой, заложенной алой лентой, и пачкой чистых листов. Луксор удивлённо посмотрел на принесенный из мира людей трофей, но ничего не спросил. Солнце красило лужи на тропинках в цвет разбавленного молока.

– Сейчас почти пять, - прикинул Луксор.
– Пять - это тайное число какого-то великого мага. Время для смерти. Я не совсем помню, что точно Аластар говорил...

Она бросилась к двери и, уже вцепившись в ручку, оглянулась.

– Где он?

Луксор огорчённо развёл руками.

...Она подняла всю стражу замка на его поиски, выдернула капитана караула из сладкой предрассветной дремоты и перенервничала сама - коленки ослабли. Орлана опустилась на стул прямо в комнате охраны и мотнула головой в ответ на предложение выпить воды.

– Хватит с меня уже самоубийц.

Бессонная ночь - не повод для того, чтобы болью и усталостью наливались виски. Орлана сжала их как можно сильнее. Она думала, что давно пережила это чувство глупой беспомощности, когда спасти нельзя, уговорить нельзя и выход только один - позволить.

Так, всего на одну секунду перед смертью, лицо Сабрины превратилось из фарфоровой кукольной маски в лицо родного человека. Она улыбнулась Орлане на прощание, направляя узкий меч остриём к себе. Дальше память была забрызгана кровью - не подняться с колен, с мягкого ковра в кабинете императора, не оторвать взгляд от тёмной лужи, натёкшей из-под неподвижно лежащего тела.

Можно до боли сжимать виски - какого демона ты так поступила со мной?!
– но забыть уже нельзя.

Мидара привели к ней, как государственного преступника. Он не сопротивлялся. Его толкнули вперёд - он упал перед Орланей на колени. На откинутый капюшон опускались спутанные тёмные волосы, вчера заплетённые в косу. Его прикрытые веки дрожали, словно он прислушивался к шуму Альмарейнского леса, и зрение мешало, зрение было не нужно.

Он слушал её дыхание.

– Моя императрица...
– произнёс Мидар совсем тихо.

Рассвет бликами застыл на мраморных плитах пола, и пахнуло маарской вишней, когда Орлана склонилась вперёд, ткнувшись локтями в колени.

– Не смей так поступать со мной, слышишь.

В смерти Сабрины она винила Ордена, который отошёл на шаг в сторону и приказал убить. И, прислонившись к стене, стал наблюдать за тем, что сделает с Орланей его наёмница. В смерти Сабрины она обвинила и себя, потому что за несколько дней до этого сама сидела на ковре и выслушивала её сбивчивое признание. И не нашла ничего лучше, чем уйти, захлопнув за собой дверь.

Мидар покорно склонил голову - хочешь, убей сама, - и Орлана опустила руки. Тревожный набат в висках стихал. Она застегнула брошь на мантии и уже собиралась подняться.

Но из рассветных бликов у двери воплотился Аластар. Серый плащ мёл по полу, по испачканному дождевой водой мрамору, и взгляд его усадил Орлану на место.

– Могу я с вами поговорить?

Маги-воины, которые замерли у выхода с тех пор, как привели Мидара, тут же исчезли. Орлана, в общем-то, было и не до них, потому что под взглядом начальника тайной полиции она позабыла, кто здесь императрица.

Он остановился рядом с окном, натягивая на руки тонкие алые перчатки и глядя на хмурящийся восход.

– Можете, - кивнула Орлана.

Он щёлкнул перчаточной резинкой себе по запястью.

– Как вы предполагаете искать богиню смерти?

Всё, что ей оставалось, - смотреть на его горькие складки у губ и жмуриться от белого света из окна. Орлана не ожидала, что раздражение выплеснется из сжатых в тонкую ниточку губ.

– Не убивая при этом своих подданных.

Она взялась за брошь и случайно уколола палец тупой иглой, охнула от боли. Аластар шагнул к ней и замер статуей древнего императора. Дёрнулись вниз уголки его губ.

– То есть вы не знаете, что собираетесь делать? И при этом уничтожили то, что делал я?

Орлана поднялась ему навстречу: оставаться в кресле, чтобы быть для него маленькой и беспомощной, чтобы он смотрел сверху вниз, как на провинившегося ребёнка, больше не было сил. Она на самом деле уже ощущала, как готова раздражаться и кричать по любому поводу, от любого неповиновения. Ещё несколько бессонных ночей, и она вцепится кому-нибудь в горло. Можно богине смерти, к примеру.

– Не повышайте на меня голос.
– Жестом запоздалой обороны Орлана скрестила руки на груди.
– Я не говорила, что не знаю.