Чтение онлайн

– Поверь, там нет совершенно ничего страшного.

Несмотря на противный дождь на площади Безмолвия было людно. За светящимися окнами кинотеатра выстроилась очередь в кассу. Часы на башне показывали семь - самое время для свиданий. Луксор обнял Машу за плечо и пропустил перед собой, открыв дверь.

Ресторан встретил их теплом - мигом отогрелись замёрзшие без перчаток пальцы - и тихой музыкой. Метрдотель проводил их к свободному столику. Маша как будто слегка расслабилась и даже сказала, что пить будет гранатовый сок. Когда официант ушёл, Луксор накрыл руку девушки своей.

– Ты непривычно чувствуешь себя в такой обстановке?

Маша оглядела соседей - семейную пару с двумя детьми за столом в центре зала и двух подруг в самом углу.

– Да, - откликнулась она и словно попыталась вся вжаться в высокий ворот свитера.
– Просто я впервые...

– Ясно, прости. Мне уже стыдно, что потащил тебя, - признался Луксор.

Подошедший официант зажёг на их столе две тонкие длинные свечи. Больше освещения не было - только свечи на каждом столе и приглушённое сияние, которое шло от стен, полностью покрытых причудливыми серебристыми узорами.

– Ну что ты, мне очень приятно, - совершенно искренне улыбнулась она, и в груди что-то сжалось.

– Хочу, чтобы ты знала, - Луксор коснулся её пальцев.
– Мы с Виолой расстались.

Маша сдавлено охнула и высвободила руку.

– Это из-за меня?

– Ты не виновата, - он понаблюдал за официантом, который опускал на серый шёлк скатерти два бокала с гранатовым соком - рубиновая жидкость походила на вино.
– Наши с ней отношения... Ну, если ты захочешь, я расскажу тебе потом.

Маша даже не притронулась к своему бокалу. Она посмотрела на Луксора, как на призрака, восставшего на кладбище, и одними губами произнесла:

– Замечательно, тогда рассказывай.

– Всё в порядке. Просто так вышло, что я её не люблю.

Она молчала: ждала продолжения и крутила в пальцах пятиугольную ножку бокала.

– Виола переждала три моих романа, два из которых закончились плохо, а третий - очень плохо. Потом она сказала, что любит меня и, хотя я не могу ответить ей тем же, она готова терпеть, потому что её любви хватит на двоих. К тому времени я и сам думал, что лучше быть любимым, чем любить.

Официант принёс им тирамису на тонких фарфоровых тарелочках, беззвучно поправил сервировку стола и так же беззвучно удалился.

– А сейчас ты, выходит, передумал?
– чуть печально произнесла Маша.

– Выходит. Проще повеситься, чем жить так дальше, - вкус граната был под стать его рассказу, терпким, горьковатым.
– Теперь ты считаешь меня сволочью?

Маша улыбнулась, как улитка выбралась из своего укрытия в вороте свитера, словно готовая довериться. Поймала его руку.

– Ты поступил честно.

...Когда они вышли из ресторана, Маша сама поцеловала его - неловко ткнулась губам и испугалась. Он прижал девушку к себе и продолжил. Её губы имели терпкий, чуть горьковатый вкус.

Она едва успела. Только стащила с себя в ванной промокший от дождя свитер и подмигнула Яне, чтобы не выдавала её, как в гостиной послышался звук хлопнувшей двери и знакомые голоса. В кухню вошли Провизор и Сабрина. От них пахло дождём и горьким дымом.

– Дорогая, хорошо, что тебе лучше, - тон Провизора звучал очень по-деловому.

– А что?
– пожала плечами Маша. Пока он опускался на стул и принимал из рук Яны чашку с горячим чаем, она пыталась уловить, что же в этом тоне так насторожило её.

Провизор сделал рукой неопределённый жест и отхлебнул чая. Сабрина, замершая в дверном проёме, испытывающее посмотрела на них и удалилась в свою комнату. Маша едва не передёрнула плечами, ей показалось, что Сабрина узнала - угадала с одного взгляда - про её вечернюю отлучку.

– Произошло что-то нехорошее?
– тревожно повторила свой вопрос Маша.

Яна соскользнула со своего стула и, прихватив учебник истории, вежливо скрылась в темноте коридора.

– Сейчас расскажу, - Провизор отставил чашку в сторону.
– Понимаешь, какое дело. Опять произошло нападение.

"Нападение, нападение..." - колоколом забилось в висках. Как это слово может касаться её? В наступившей тишине были слышны мерные удары дождевых капель в оконное стекло. Из-за не задёрнутых штор в комнату скользнул луч света от ближайшего фонаря. Он растерянно запрыгал по пустой поверхности стола, словно не зная, за что уцепиться в этом ограниченном пространстве.

– Нападение?
– глухо повторила Маша, она положила руку на стол, как будто стараясь поймать неверный блик света, но тут же судорожно сжала пальцы в кулак.

– Да. Возле больницы. Энергетический вампир напал на девушку, но не убил её, только ранил. Не выпил всю жизнь до конца, видимо, спугнули. Сейчас она без сознания, однако, с ней был молодой человек, который запомнил убийцу.

Маша вдохнула. Там, за окном, поднялся ветер, он взбудоражил ветки деревьев, а из-за них луч фонаря в отчаянии заметался по комнате, запрыгал, чуть играя в её зрачках.

– Замечательно. Все думают, что это я?
– негромко спросила она, пряча глаза за скользящей по её лицу тенью.

– Нет. Не думают, - он покачал головой. Маша не подняла голову и не взглянула в лицо Провизору, но она знала, что сейчас между его бровями залегла хмурая морщина.

– Почему нападение произошло, когда я осталась здесь одна и к тому же... не помню. Мне казалось, я спала. Только образы сна были скверными, - она с отвращением тряхнула головой, от чего блик света снова сполз на поверхность стола, - как через мутную дымку. Провизор, мне кажется, я схожу с ума. Я не могу вспомнить!

Маша дёрнулась, освобождая руку, и поднесла ладони к лицу, внимательно рассматривая, словно пытаясь найти на них следы крови.

– Знаешь, что, хватит, - неожиданно твёрдо произнёс Провизор.
– Неужели ты никогда не поймёшь, что сама себя загоняешь в это состояние? Ты же только и делаешь, что твердишь о собственной виновности! Если ты не возьмёшь себя в руки, ты действительно поверишь в это, а в это время человек, который тебя подставил, будет спокойно разгуливать по городу и убивать, сколько ему вздумается. Маша, да очнись ты, в конце концов. Я тебя просто не узнаю.