Чтение онлайн

Николай прервал ход моих мыслей, наклонившись надо мной, наполняя кувшин. Елена направилась, чтобы сделать самой, но я вмешался.

— Ты в состоянии? — спросил я его.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд Елены, но проигнорировал его. Мне не нравилось, что она обращалась со мной как с угрозой в присутствии моей собственной плоти и крови.

Его запястья дрогнули, в попытке поднять его.

— Небольшая помощь, — пробормотал он.

Я держал кувшин, пока он наполнялся водой, но не разжал руки, когда Николай потянулся за ним.

— Я могу это сделать, — простонал он.

— Хорошо, но он тяжелый, так что тебе нужно за него крепко держаться.

Николай кивнул и схватил его. Мгновенно его руки начали сгибаться, но я быстро взялся за дно кувшина. Вес уменьшился, и он подтащил его к тарелке.

— Нежнее, — уговаривал я, прежде чем он успел перелить и устроить беспорядок.

— Ммм. — Николай попытался налить его быстрее, но я крепко держал. — Дай мне это сделать.

— Где твои манеры? — спросила Елена странным голосом.

Он быстро исправился.

— Пожалуйста. Позволь мне сделать это, пожалуйста.

Я рассмеялся про себя. Дети и их преувеличенные удовольствия.

Елена добавила еще несколько ингредиентов в тесто, прежде чем передать Николаю ложку. Она протянула его ему, но не ослабила хватки.

— Не забывай помешивать, а не шлепать тесто. Иначе блины будут отвратительными.

Николай помешивал около 10 секунд, пока не начал использовать ложку в качестве импровизированной ножки. Кусочки теста разлетелись во все стороны, заставляя его смеяться.

— Упс!

— Не думаю, что это был несчастный случай, — пробормотала Елена.

Я тихо рассмеялся.

— Считаю, что это было преднамеренно.

Мы обменялись веселыми взглядами поверх его головы. Елена в одно мгновение поняла, что она злится на меня, и я вспомнил, что в то же самое время я тоже был не слишком доволен ею. Мы прервали этот мягкий момент, отвернувшись друг от друга и вернувшись к малышу.

— Позволь маме это сделать, — в конце концов сказала Елена.

Николай не возражал. Он взял кусочек теста на столешнице, окунул в него палец и отправил в рот.

—Не ешь, — сказал я ему. — В тесте сырое яйцо. Будет плохо.

Он улыбнулся, облизывая палец.

— Нет!

— Отрицание чего-то не делает это менее правдивым. — я наклонился и схватил несколько ягод черники. — Вот, если хочешь что-нибудь поесть, возьми вот это.

После того, как Елена ушла, мы пришли к выводу, что у нас слишком много черники. Мы потеряли двух членов семьи, то есть два рта и желудка. Это была такая странная проблема, возникшая во время такой мучительной суматохи, но все закончилось тем, что Роксана закопала всю гнилую чернику в саду.

Прошло три года, и теперь у нас была впечатляющая коллекция кустов черники. Ягоды были тем, что у нас, казалось, никогда не заканчивалось.

Это и пули.

Николай обрадовался, что я предложил ему немного черники, и сразу же отправил горсть в рот. Фиолетовый сок пролился на его губы и запачкал пижаму.

— Как это ты уже устраиваешь беспорядок? — я схватил тряпку и вытер ему подбородок. Когда он попытался увернуться, я окликнул его. — Ты сейчас запачкаешься.

Его зеленые глаза расширились, и он оглянулся на мать, ожидая подтверждения. Елена перестала шевелиться и стояла совершенно неподвижно, не сводя с нас глаз, словно приклеенная к месту. У нее было странное выражение лица, она видела что-то, чего я не мог видеть.

— Елена? — подсказал я.

— А? — Елена сглотнула, возвращаясь на планету Земля. — Прости. О чем ты говорил?

— Если Николай испачкается, — я постучал себя по подбородку, лукаво говоря ей об этом.

Ее взгляд упал на Николая, и она вздохнула.

— Как я родила самого грязного едока на планете? С кем я могу поговорить об этом? — она, казалось, вернулась к жизни, возобновив свое шевеление. — Это правда, мой дикий мальчик. Вытри лицо, а то запачкаешься.

Николай позволил мне вытереть ему подбородок, но провел черту, когда я подошел протереть его кофту. Наказывая меня, он запихнул в рот еще черники, убедившись, что его пальцы тоже туда попали и испачкал их так же сильно.

— Ты будешь кошмаром для купания, — размышлял я.

Он ухмыльнулся и кивнул.

— Ага!

Когда пришло время готовить блины, Елена опустила ногу.

— Готовка это большая работа для человека, — сказала она ноющему Николаю.

Он стоял у ее ног, умоляя попробовать.

— Я большой мальчик, — сказал он ей.

— Нет, ты не большой, — ответила она беззлобно. — Ты маленький мальчик. Но однажды ты станешь большим, и тогда сможешь пользоваться плитой.

Николай откинул голову назад, будто это худшая новость, которую он когда-либо слышал в своей жизни. Он издал пронзительный вой.

— Я уже большой мальчик!

— Еще несколько дней рождения, — сказал я ему.

Он скосил на меня глаза, словно не мог поверить, что я вмешиваюсь в его истерику. Елена была единственной дисциплинирующей силой, которую он когда-либо испытывал.

— Когда ты будешь такого же роста, как я, то сможешь пользоваться плитой.

Николай посмотрел на мои ноги, а затем медленно откинул голову назад, пока его глаза не достигли моего лица. Он нахмурился.

— Когда мне будет сто?

Елена издала кашляющий звук, очень похожий на сдавленный смех.

Я спрятал улыбку.

— Сколько мне лет, как ты думаешь? Тогда сколько лет твоей матери?

— Осторожно, — предупредила Елена, поднимая лопатку.

Николай выглядел так, словно думал об этом.

— Четыре.

Она рассмеялась.

— Ох, спасибо, малыш. Я дам тебе самый большой блин. — она скосила на меня глаза. — А ты можешь взять подгоревший.

— Уважай старших, — предупредил я ее.

Елена отвернулась, но я мог увидеть, как ее щеки изогнулись при усмешке. Усмешка исчезла, как только она вспомнила, кто я и что мы сделали друг с другом — или, скорее, что она сделала со мной и с моей семьей.

Это, казалось, было общей темой, между нами, двумя. Мы упали в счастье, но каким-то образом, пока падали, мы с потрясением поняли: я ненавижу этого человека прямо сейчас. Этот человек разбил мне сердце и разжег мою ярость.

Просто так счастье испарилось, и наше угрюмое отношение друг к другу вернулось.

Николай, казалось, ничего не заметил.

— Ты можешь помочь мне с другой работой для большого мальчика, — сказал я ему, отвлекая свое внимание от Елены. Внимание к моему сыну не вызывало у меня желания выходить из себя. — На самом деле, некоторые могут сказать, что это самая важная работа большого мальчика. — я уловил его интерес, но его взгляд то и дело возвращался к горящей плите. — Накрыть на стол.