Чтение онлайн

Я не думал, что это из-за того, что у нее внезапно проснулась совесть и она боялась убить своего отца. Отцеубийство то, что Тархановы делали довольно хорошо. Нет, моя племянница чего-то ждала.

— Пока нет, дядя Костя, — сказала она. — Но скоро.

— С нетерпением жду этого.

— Возможно, я сделаю это как раз к твоему дню рождения. Пришлю тебе головы твоих братьев в качестве подарка. Я, конечно, оставлю папину. Дочери всегда должны сохранять голову своего отца. — Наташа не могла бы говорить более непринужденно, даже если бы попыталась. — Ты позволишь Николаю сохранить твою голову?

Я издал раскатистый смех.

— Осторожнее, Наташа. Я все еще твой дядя.

Она издала еще один девичий смешок.

— Я так рада, что у тебя появился наследник, дядя Костя. И что прекрасная Елена вернулась к тебе. Что я должна принести на свадьбу? Я подумала о горшочке наперстянки — или у тебя его достаточно?

— Ты сегодня ужасно храбрая, Наташа. Возможно, тебе следует использовать это новообретенное мужество для чего-то еще, кроме поддразниваний своего дяди.

— Быть может, ты прав. — Наташа замолчала. — Она не вернулась навсегда?

Я никогда больше не уйду.

— Навсегда.

— И все же... она не вернулась в твою постель? — я почти мог представить свою племянницу в своем воображении. Ее белокурые волосы обрамляли озорное выражение лица, когда она совала нос во что-то, что ее не касалось. — Любопытно.

— Тебе скучно, Наташа?

— Постоянно, — немедленно ответила она. — В последнее время я нахожу мир таким приземленным. Здесь нет ничего интересного, что можно было бы увидеть или обсудить. Это взросление, дядя? Разве разлюбить жизнь это часть взрослой жизни?

Я оглянулся через плечо на Елену. Она оставалась в углу комнаты, но Даника присоединилась к ней. Другая девушка говорила быстро, в то время как Елена молчала и слушала.

Когда я впервые прочитал ее статью в журнале, мне стало любопытно, что скрывается за словами. Любопытство быстро переросло в навязчивую идею, поскольку она ускользнула от меня, а затем показала себя юной дочерью мафиози из Коза Ностры. Я никогда не забуду, как впервые увидел ее, увидел ее прекрасные черты на фоне снимков.

Я также никогда не забуду, как мне было отказано в ее руке, а затем я узнал, что она замужем за Таддео Фальконе.

Я хотел попасть на территорию Ломбарди; она была более процветающей и оживленной. Но... не хватало одной важной вещи: Елены.

Волнение, трепет, страсть. Все те эмоции, которые я испытал во время охоты за сердцем Елены. Ничто в моей жизни не могло сравниться с удовольствием, которое доставляло ее прикосновение, и адреналином, который вызывали во мне ее слова. Я никогда не подпускал никого так близко к своему зверю, к чудовищу, скрывавшемуся за харизматичной внешностью.

В наших отношениях, в нашей любви не было ничего скучного или обыденного.

— Да и нет, — ответил я на вопрос племянницы, но ни на секунду не отрывал глаз от Елены. — Жизнь становится знакомой, не менее захватывающей. Но предсказуемость позволяет легко наслаждаться неожиданными моментами. Скука это хорошо, Наташа, это значит, что ты снова почувствуешь волнение.

Наташа задумчиво хмыкнула. После минутного молчания она спросила:

— Ты смотришь на нее, не так ли?

— Я всегда смотрю на нее.

Она вздохнула, почти с тоской.

— Я очень рада, что у меня есть тетя, что я могу больше любить Тархановых. Это ново и интересно.

Елена встретилась со мной взглядом, ее губы приоткрылись, когда выражение лица стало уязвимым. Я хотел шагнуть вперед, чтобы пересечь комнату и подойти к ней, но остановился.

Терпение.

С меня хватит обсуждения моих отношений с племянницей. Я бы предпочел иметь дело с жадными инвесторами, которые хотели заполучить моего жеребца. Я заявил:

— Возьми Россию, Наташа. Захвати свое королевство.

Наташа молчала.

— А если я потерплю неудачу?

Были времена, когда я забывал, насколько молода Наташа. Однажды я был на ее месте и знал, как странно чувствовать себя в обуви, в которую не влезают ноги. Наташа боялась, и это справедливо. Убить свою семью и занять место королевы непростая задача.

— Потерпишь неудачу? Для таких людей, как мы, не бывает неудач, Наташа, — ответил я. — С тех пор как ты была ребенком, ты сияла ярче, чем все остальные вокруг. Ты была быстрее и сильнее всю свою жизнь. Братва Тарханова будет процветать под твоим правлением.

— Братва Тархановой, — поправила Наташа. — Когда я стану королевой, это станет Братвой Тархановой.

Я почувствовал, как мои щеки сморщились при улыбке.

— Очень хорошо, Королева Тарханова. Надеюсь, что в следующий раз, когда мы будем говорить, мы будем не только дядей и племянницей, но и другими королем и королевой.

— Держи свою семью подальше от Москвы, дядя.

— Взаимно.

Прежде чем повесить трубку, она быстро сказала:

— Спасибо, дядя Костя... Я ... я всегда считала тебя больше своим отцом, чем папу, и если ты хоть наполовину такой же хороший отец Николаю, как и мне, то Николаю очень повезло.

Гудок раздался прежде, чем я успел ответить, но Наташа не нуждалась в ответе. Ее последние слова были посланием, а не вопросом.

Я позволил втянуть себя в еще один разговор о жеребцах и кобылах. Слова моей племянницы крутились в голове, кружились и кружились. Я говорил о деньгах и породах, но слова были роботизированными и отработанными. Все, на чем я мог по-настоящему сосредоточиться, это суматоха внутри меня.

Терпение, напомнил я себе. Терпение.

Во время обсуждения Артем пригласил Елену в беседу. Она неохотно согласилась, встав, между нами, обоими. Владельцы и инвесторы пытались втянуть ее в разговор, но ее ответы были колючими или отсутствующими, и вскоре они оставили ее в покое.

Ее запах заполнил мои чувства. Этот резкий, но манящий запах мирры и корицы. Это затуманило разум, отправив мысли в грохочущее безумие. Только Елена имела такое влияние на меня; только она обладала такой властью.

— ... моя кобыла в настоящее время проходит тестирование для программы разведения, — говорил Милтон Томассон, очень богатый человек, сколотивший свое состояние на Уолл-стрит и на разведении лошадей. — У ее матери было три жеребенка победителя с голубой лентой...