Чтение онлайн

Я знала, что в конце концов нас найдут, но, когда настал этот день, я почувствовала скорее раздражение, чем страх. Словно я была разъяренной школьной учительницей, склонившейся над своими учениками, и разжёвывала им за записку, оставленную другим учителем. За все мои годы преподавания я никогда не чувствовала себя так неловко!

Человек, который нас нашел, еще не заметил нас. Он был высоким, с темными глазами и сломанным носом не той формы. Он дважды проходил мимо нашего укрытия, не видя нас, но зная, что мы рядом.

Николай свернулся калачиком у меня на груди, но я ощущала, как он становится беспокойным. Бабушка исчезла, но я понимала, что она рядом с нами, вероятно, наблюдает из своего укрытия.

Листья хрустели под ногами мужчины, и каждый раз, когда это происходило, я подавляла желание вздрогнуть. Его шаги становились все громче и громче, пока мое дыхание не коснулось его ботинок, прежде чем вновь удалиться и дать мне мгновение облегчения.

Мужчина обошел нас еще несколько раз, прежде чем остановиться.

Пожалуйста, уходи, повторяла я про себя. Пожалуйста, реши, что здесь ничего нет, твои инстинкты ошибочны, и уходи.

Он стоял неподвижно несколько секунд, и с каждым мгновением мое сердце учащенно билось, а ладони вспотели. Затем он резко повернулся и пошел прочь, все еще ища глазами, но шаги медленно затихали в шелесте листьев и мелодии сверчков.

— Мама?

— Шшш, шшш.

Я вытащила нас из нашего укрытия, распрямляя затекшие конечности, когда встала. Николай дернулся, чтобы его опустили, но я не позволила.

— Ты можешь прогуляться позже. А теперь держись за маму.

— Хочу идти, — захныкал он, слова сливались в детском требовании.

Я подняла его на бедро, не давая ему соскользнуть, затем развернула свой бедро так, чтобы его зад лежал на нем, как на самодельной перевязи. Он попытался высвободить руки из-под моей шеи, но я схватила их и предупредила:

— Ты можешь походить позже. А сейчас ты должен вести себя тихо.

Лицо Николая сморщилось в детском отказе.

— Мама...!

— Тише, — прошипела я.

Обычно я не была с ним так сурова. Я была строга в течение нескольких секунд, пока не решала, что он вне опасности в повседневной жизни, но сейчас не время для моих непоследовательных методов воспитания. Я должна сохранить ему жизнь, должна обеспечить его безопасность.

Николай сразу уловил мой тон, и на его лице промелькнуло замешательство. Но он перестал пытаться слезть.

— Прости, малыш, но время молчать.

Я держала его за затылок, убеждая его лечь на сгиб моего плеча.

Внезапно вдалеке раздался крик.

У меня свело живот.

Сквозь размытые очертания деревьев я не могла разглядеть, откуда это взялось, но знала, что они приближаются. Послышались голоса, и по земле застучали шаги.

Было ли обнаружено наше укрытие, или я могла бы быстро проскользнуть в него? Смогу ли я убежать от хорошо обученного солдата, неся на руках почти трехлетнего ребенка?

В итоге мне не пришлось принимать решение.

Мужчина вышел в поле зрения, прищурившись, глядя на меня. Он был один, но заметил нас. Он заметил моего сына.

Больше не о чем было думать, больше не нужно было обдумывать решения или тешить себя страхами. Пришло время бежать, и бежать быстро.

Ветер хлестнул меня по лицу, когда я бросилась вперёд, держа Николая на руках. Бабушка исчезла через несколько секунд, но я знала, что она может о себе позаботиться. Мне просто нужно беспокоиться о своем ребенке — и о мужчине, который быстро набирал скорость.

Мое тело моментально устало, недостаток отдыха и километры, наконец, сказались на мне. Я не могла поддерживать такую скорость и удерживать Николая..

Позади меня мужчина издал громкий треск, как будто прошел прямо сквозь ветку.

Я была достаточно гибкой, чтобы прыгать и проскальзывать через небольшие промежутки.

План затвердел у меня в голове, как вспышка молнии, ничего, а потом вдруг что-то.

Я резко повернулась, подвернув при этом лодыжку, и проскользнула между двумя кустами. Ветки пронзили мою кожу, а листья хлестали по лицу, но я не замедлилась.

Мужчина громко выругался, продираясь сквозь подлесок.

У нас были в запасе мгновения — секунды — чтобы спрятаться и исчезнуть с глаз.

Мы могли бы нырнуть в другую яму, спрятаться за бревном. Возможно, мы могли бы заползти в центр дерева, заключив себя в кокон его объятий.

Но все, у кого есть две ноги, может найти нас внизу... но нам нужно подняться наверх.

У Николая даже не было возможности моргнуть. Я зацепилась ногой за низкую ветку и подняла нас к небу. Кора шелушилась, когда мы карабкались наверх. Мужчина выскочил из кустов, его инерция не замедлилась ни на секунду.

Он продолжал бежать, исчезая обратно в лесу.

Я невольно всхлипнула.

Мы были так близки к тому, чтобы нас одолели, поймали. Они не собирались прекращать охоту на нас теперь, когда учуяли наш запах. Наши мирные дни жизни в лесу подошли к концу.

— Ты плачешь, мама? — спросил Николай, его маленькая ручка коснулась моей щеки.

Я поспешно вытерла слезы.

— Я в порядке, малыш. Нам нужно подняться повыше. Не хочешь показать мне, как высоко ты можешь забраться?

Мой сын воспрянул духом, услышав вызов.

Мы вдвоем медленно поднимались все выше и выше. Николай пошел первым, моя рука зависла у него за спиной и помогала подниматься. Может, другой маленький мальчик и не смог бы этого сделать, но мой сын начал лазать еще до того, как научился ходить — это легкая задача для моего дикого мальчика.

Добравшись до одной из более толстых ветвей, мы устроились поудобнее. Я привязала Нико к ветке с помощью своего кардигана.

— Где Баба?

— Я не знаю, малыш. Уверена, что с ней все хорошо.

Я осмотрела лесную подстилку, но не смогла разглядеть кошку. С ней все будет в порядке; Бабушка сможет сама о себе позаботиться.

Я должна позаботиться о Нико.

Я знала, что мне нужно сделать, но существовал также вопрос о том, что я хотела предпринять...

Больше трех лет я хотела вернуться домой, хотела вернуться к мужчине, которого любила. Иногда я даже доходила до того, что собирала сумку и хватала ключи, в то время как в других случаях я просто спокойно носила эту мысль с собой. В мои более уязвимые часы я создавала вымышленные вселенные, где однажды раздастся стук в дверь, и Константин будет стоять напротив, сначала злой, но безопасный и гостеприимный.