Чтение онлайн

— И что же имеете сказать вы, почтеннейший защитник нашего трона? — спросила она приятным голосом.

На это Ли Хунчжан ответил, не поднимая головы от пола:

— Высочайшая, над этим вопросом я думал много месяцев. Мы окружены разгневанными врагами, людьми, чуждыми нам и нашим обычаям. Однако мы должны избежать войны любой ценой, ибо вступать в войну со столь многими равносильно на деле пытаться оседлать тигра. Осмотрительно поэтому было бы привлечь одного врага, чтобы он стал нашим союзником. Пусть это будет наш северный враг, Россия. Среди остальных Россия — самая азиатская, как и мы, народ нам чуждый, это верно, но азиатский.

— А какую цену придется заплатить, чтобы сделать одного врага нашим другом? — спросила она. Старик затрепетал от нежной холодности ее голоса. Она увидела, как задрожали его плечи, а его сцепленные руки затряслись. Он не смог говорить. — Нет, — сказала она решительно, — я сама отвечу на свой вопрос. Эта цена слишком велика. Какая польза, если мы завоюем на нашу сторону одного из наших врагов только для того, чтобы стать его вассалом? Разве какая-нибудь страна даст что-либо просто так? Увы, я еще не встречала, чтобы так поступали. Мы отразим всех наших врагов. Больше того, я не сложу руки, пока всякий белый человек, мужчина, женщина и дитя, не будет изгнан с наших берегов. Я не уступлю. Мы возьмем обратно то, что принадлежит нам.

Говоря, она поднялась с трона, а министры смотрели на нее во все глаза, и им казалось, что с каждым словом она становится все выше и выше. Ее глаза горели черным пламенем, ее щеки раскраснелись, она распростерла руки, растопырив пальцы, и драгоценные щитки на ее ногтях казались золотыми когтями хищной птицы. Она источала власть, даже воздух пропитался гневным жаром. Они упали на колени, опустив головы, все как один, и она смотрела на согбенные тела этих мужчин и чувствовала, как исступленный восторг разливается по ее венам.

И в этот самый миг она подумала о Жун Лу, о том, что он не пришел поддержать ее. Ее глаза скользнули по склоненным фигурам, по блистательным одеждам, разметавшимся по изразцовому полу всеми цветами и оттенками, и выбрали Верховного советника Ган Ни, человека уже немолодого, который все эти годы тратил свои силы на поддержание древних традиций и выступал против новшеств.

— Вы, мой Верховный советник Ган Ни, — сказала она громким и отчетливым голосом, — вы останетесь на частную аудиенцию. Вы, мои вельможи и принцы, свободны.

С этими словами она сошла со своего трона, и Ли Ляньинь вышел вперед, и, положив руку на его плечо, она торжественно прошла мимо склоненных фигур к своему паланкину. Ее воля была тверда. Она больше не уступит белым людям.

Час спустя Верховный советник Ган Ни стоял и выслушивал ее приказания. Было послеобеденное время. Главный евнух стоял поблизости, он, казалось, ничего не слышал, хотя слышал все, и взятка, которую ему дал Ган Ни, грела ему внутренний карман халата. Когда императрица говорила, то смотрела через широкий зал в двери, открытые в сад. Ночной ветер стих, воздух был свеж, очищенный песчаной бурей.

— Я больше не колеблюсь, — говорила императрица. — Я неумолима ко всем врагам. Я востребую обратно нашу землю. Я заберу ее обратно, какую бы цену ни пришлось заплатить.

— Ваше величество, — сказал Ган Ни, — впервые я чувствую надежду.

Это был высокий мужчина, в своих лучших годах, — ученый и конфуцианец.

— Каков будет ваш совет? — спросила императрица.

— Ваше величество, — сказал он, — принц Дуань и я часто говорили, о том, что мы скажем, если наш совет будет испрошен. Мы согласны, он и я, что должно использовать гнев китайцев против белых людей. Китайцы уже сходят с ума от ярости за отобранную у них землю, за золото, которое они платят в возмещение ущерба за священников, которых убивает толпа. Они создали тайные банды, поклявшиеся уничтожить врагов. Вот мой совет, который я смиренно предлагаю, ваше величество. Я не претендую на мудрость. Но поскольку банды уже существуют, то почему их не использовать? Пусть им тайно будет сообщено о вашем одобрении. Когда банды прибавятся к армиям, которые организовал Жун Лу, то кто сможет противостоять нам? Разве китайцы не станут пламеннейшими вашими сторонниками, Священная мать, когда узнают, что вы вместе с ними в борьбе против чужеземцев?

Императрица слушала и размышляла, и замысел казался ей хорошим. Она задала еще несколько вопросов, похвалила советника, а затем отослала его. Таким прекрасным было ее настроение от этой новой надежды, что, когда подошел Ли Лянь-инь, чтобы предложить свой совет, она не стала его бранить.

— Какой план может быть лучше, — сказал он, — Верховный советник — мудрый и осмотрительный человек.

— Это действительно так, — согласилась она.

Она поймала его косой лукавый взгляд, его глаза сузились на грубом лице..

— Да? — спросила она. Они видели друг друга насквозь, эти двое.

— Предупреждаю вас, ваше высочество, — сказал он. — Я думаю, что Жун Лу не одобрит этот план. — Он высунул язык и тронул свою верхнюю губу и опустил уголки рта.

Она улыбнулась его гримасе.

— Тогда даже я не буду его слушать, — сказала она…

Тем не менее через несколько дней она послала за Жун Лу, приготовившись порицать его за то, что, как ей донесли ее шпионы, он сделал.

— Ну что? — спросила она, когда он появился перед ней.

Час был поздний, и она не захотела ждать, пока он отужинает.

— Нет, сказала она, он может поесть потом.

— Что я сделал, ваше высочество? — осведомился Жун Лу.

Впервые она подумала, что он выглядит старым и усталым.

— Я слышала, что ты позволил иностранным послам увеличить свою стражу.

— Я был вынужден, — ответил он. — Кажется, у них тоже есть свои шпионы, которые донесли им, что вы, ваше высочество, послушали Ган Ни и намереваетесь одобрить банды китайских мятежников, цель которых, насколько я знаю — уничтожить иностранцев среди нас вплоть до последнего ребенка. Ваше величество, я сказал, что я не поверю, что вы могли одобрить такое безрассудство. И в самом деле, думаете ли вы, что даже вы можете сражаться против всего света? Мы должны вести переговоры, улаживать все, пока не сделаем наши войска достаточно сильными для победы.

— Я слышала, что люди бормотали проклятья, когда вошли иностранные войска, — сказала она. — А Ган Ни был в Цзянси, он говорит, что провинция готова сражаться с врагом. Он говорит, что в Наньчане он обнаружил, что городской голова арестовал нескольких мятежников, которые принадлежат к обществу боксеров [4] , но он, Ган Ни, приказал освободить их и доставил их ко мне, чтобы показать их силу. Он говорит, что у них есть волшебное средство, которое предохраняет от смерти. Даже когда в них стреляют из ружей, их тело не получает ранений.

Жун Л у с мукой выкрикнул:

— Ох, ваше высочество, можете ли вы верить в такую чепуху?

— Это ты проявляешь глупость, — возразила она. — Разве ты забыл, что под конец династии Хань люди тоже знали волшебство против ран и смерти. А Ган Ни говорит, что у него есть друзья, которые много лет назад видели такое же волшебство в провинции Шаньси. Говорю тебе, есть духи, которые помогают праведникам.

Жун Лу был вне себя. Он сорвал с головы шляпу и бросил ее на пол перед ней и, схватив свои волосы, вырвал две пряди.