Чтение онлайн

Особенно тяжелы жилищные условия американских трудящихся. В одном из своих отчётов президент Франклин Д. Рузвельт отметил, что в Соединённых Штатах «площадь городских трущоб на душу населения самая высокая в странах западного мира». По официальным данным, трущобами являются почти 20 % всей жилой площади, и в них обитает треть всего населения страны. 16 млн. американцев проживают в развалинах, которые не только не удовлетворяют минимальным санитарным требованиям, но и вообще не могут быть названы человеческим жилищем. В Нью-Йорке почти 260 тыс. семей являются бездомными и свыше 500 тыс. семей живут в трущобах, подлежащих сносу. В 64 городах, по данным проведённого обследования, 60 % квартир требуют серьёзного ремонта, 50 % не имеют постоянного отопления и почти 25 % не имеют самых элементарных удобств.

Сенатская комиссия, рассматривавшая законопроект о жилищном строительстве, в апреле 1949 г. констатировала, что «в настоящее время приблизительно одна из каждых пяти семей городского населения живёт в трущобах, что порождает болезни, преступления и детскую преступность».

В докладе комиссии указывалось, что, по данным переписи, почти 8,5 млн. домов в стране не имеют элементарных удобств и нуждаются в капитальном ремонте и что при существующих в настоящее время темпах жилищного строительства число таких домов возрастёт к 1960 г. почти до 18 млн. Выступая на заседании комиссии, сенатор от штата Иллинойс Пол Дуглас заявил, что в Чикаго «так называемые районы нищеты занимают 12–20 квадратных миль». По данным этого сенатора, в Атланте, столице штата Джорджия, 137 тыс. человек, живут в отвратительных, грязных трущобах. В районах городской бедноты, занимающих 20 % территории города, проживает 39 % населения. На этот район приходится 69 % всех больных туберкулёзом и 72 % всей детской преступности. В Бирмингаме (штат Алабама) в период с 1938 по 1942 г. смертность от всех болезней в районе дешёвых квартир была на 72 % выше, чем в других частях города. При этом смертность от туберкулёза была выше на 507 %, детская смертность — на 117 %, число мертворождённых детей — на 136 %, а смертность матерей при родах — на 128 %.

В статье, помещённой в журнале «Кольерс», тот же сенатор Дуглас пишет:

«Комиссия по жилищным вопросам в городе Детройте указывает, что в трущобных районах смертность от воспаления лёгких почти втрое выше, чем в других местах; детская смертность здесь в шесть раз выше, чем в соседних кварталах. Смертность от туберкулёза в трущобах выше в 10,5 раза. Число преступников в этих гибельных районах в 15 раз больше, чем в других кварталах города. Можно до бесконечности описывать эти несчастья и нужду в наших городах. Такое положение характерно не только для Севера и Юга, для Востока и Запада. Оно носит общенациональный характер и является общеамериканской проблемой».

Одна индийская туристка, посетившая район трущоб в столице Соединённых Штатов — Вашингтоне, сравнив свои впечатления с похвальбой об «американском образе жизни», заметила:

«У нас, в Индии, живут в таких же плохих условиях, как эти, но мы не хвастаем нашим образом жизни перед остальным миром».

В одной из книг, посвященных положению американских трудящихся, приводится следующее описание жилищ сельскохозяйственных рабочих в штате Мериленд:

«Лачуги, в которых живут рабочие, представляют собой некрашеные, в сплошных щелях помещения с окнами без стёкол и ставен. Большая комната делится дощатыми перегородками на части длиной около 2 м и шириной от 1,2 до 2 м. Ночью мужчины, женщины и дети спят бок-о-бок на полу, где настлана солома, причём некоторые даже не раздеваются…»

За такое жильё сельскохозяйственный рабочий платит около трети своего нищенского заработка.

Рост нищеты является также уделом многомиллионного фермерского населения Соединённых Штатов.

Официальная статистика Соединённых Штатов, как и других капиталистических стран, пытается затушевать процесс обнищания основных масс фермерства при помощи «средних» показателей, в которых смешивается в одну кучу как крупное капиталистическое, так и мелкое крестьянское хозяйство. Между тем всякая средняя величина искажает действительность, когда она выводится из данных, относящихся к резко различным имущественным группам.

Разоблачая фальшь подобною приёма, Ленин показал, что ещё перед мировой войной 1914–1918 гг. около 1/6 капиталистических хозяйств сосредоточивали в своих руках больше половины валовой продукции сельского хозяйства Соединённых Штатов; с другой стороны, почти 3/5 всех фермеров, эксплоатируемых капиталом, владели менее чем четвертью общей суммы стоимости сельскохозяйственной продукции страны [56] .

Прошедшие с тех пор десятилетия привели к дальнейшей поляризации богатства и нищеты в американском сельском хозяйстве. По имеющимся подсчётам, 1/3 всех ферм производит 79 % валовой продукции сельского хозяйства, а на долю 2/3 ферм приходится только 21 %. Около 60 % всех ферм получают только 10 % всего фермерского дохода.

Капиталистическая верхушка фермерства непрерывно растёт и обогащается за счёт обнищания основной его массы. Об этом дают известное представление следующие цифры. В 1940 г. в стране имелась 100 531 ферма в 1 тыс. акров земли и более по сравнению с 80 620 фермами такого же размера 10 лет назад и 5 471 ферма в 10 тыс. акров и более по сравнению с 4 033 подобными фермами в 1930 г. [57]

Рост крупных капиталистических ферм происходит за счёт вымывания средних хозяйств и при Одновременном росте числа карликовых ферм, владельцы которых вынуждены за бесценок продавать свою рабочую силу. По данным переписи 1940 г., количество средних ферм (площадью от 20 до 175 акров) сократилось по сравнению с 1930 г. на 8,8 %, количество ферм в 1 тыс. и больше акров земли возросло на 24,7 %, а число карликовых ферм потребительского типа, имеющих 20 акров земли и менее, стало на 41,3 % больше.

За десятилетие, с 1935 до 1945 г., общее число фермерских хозяйств уменьшилось на 13 %. Мелкие и средние хозяйства фермеров и арендаторов гибнут, раздавленные крупными хозяйствами, скупочными монополиями, банками. Их земля переходит в руки крупного капитала,

В настоящее время количество ферм в Соединённых Штатах составляет около 6 млн., а численность фермерского населения — около 30 млн. человек. По данным переписи 1945 г., 51 % фермерских хозяйств производит 7 % товарной продукции, одна двадцатая часть ферм даёт 39 % и одна тысячная — 6,1 % товарной продукции. Иными словами, 6 тыс. крупных капиталистических ферм производят почти столько же товарной продукции, сколько производят 3 млн. мелких крестьянских хозяйств, т. е. половина всех американских ферм, вместе взятых.

Далее, данные той же переписи показывают, что 51 % всех ферм выручает от продажи продуктов 1,2 млрд, долл., а 4,9 % имеют выручку 6,4 млрд. долл., при этом 0,5 % всех ферм — 2,15 млрд. долл. и 0,1 %—1 млрд. долл. Таким образом, средний доход крупнокапиталистических сельскохозяйственных предприятий, составляющих 0,5 % всего числа ферм, превышает среднюю выручку половины фермерских хозяйств в 215 раз, а доход ферм, составляющих 0,1 %, больше такой выручки в 510 раз.

Половина всех фермеров еле сводит концы с концами и вынуждена искать приработков на строительстве дорог, в промышленности или в торговле. Крупные капиталистические фермы, принадлежащие компаниям или отдельным капиталистам, захватывают рынок, вытесняя огромную массу мелких и даже средних фермеров. Они применяют современные механизированные методы производства и используют большое число нищенски оплачиваемых сельскохозяйственных рабочих. Хозяйство более чем половины ферм Америки ведётся фермерами-арендаторами, причём число владельцев продолжает падать. Большинство фермеров не имеет сбережений; 10 % фермеров принадлежат 70 % всех фермерских сбережений.

Составляя пятую часть всего населения страны, фермеры получают менее чем десятую часть национального дохода. В 1948 г. «средний» чистый годовой доход фермы исчислялся в 909 долл., включая стоимость потреблённых фермерской семьёй продуктов, а также приработок, полученный вне фермы. Между тем в том же году в других отраслях экономики «средний» доход составлял 1 560 долл.

Всё туже затягивается петля задолженности на шее подавляющей массы фермеров. Краткосрочные долги фермеров, которые в большинстве случаев делаются для покупки сельскохозяйственного инвентаря или домашней утвари или производства ремонта, составили на 1 января 1949 г. 4,9 млрд. долл. по сравнению с 3,1 млрд. на 1 января 1948 г. и 2,8 млрд. долл. на 1 января 1946 г. Закладные на фермы, за счёт которых обычно финансируется закупка земли, достигли на 1 января 1949 г. 5108 млн. долл. по сравнению с 4 682 млн. долл. на 1 января 1946 г.

Рост цен на сельскохозяйственные продукты не идёт на пользу фермерам. В опубликованном в середине 1948 г. докладе министерства земледелия отмечалось, что повышение цен в период с января по июль 1948 г. привело исключительно к росту прибылей компаний, изготовляющих продукты, и торговцев.

Ли Фрайр, автор книги об американском фермере, вышедшей с предисловием председателя Национального союза фермеров Паттона, с полным основанием считает, что перед 20 млн. человек из 30 млн. сельского населения Соединённых Штатов стоит один вопрос: как выжить? Этот свой вывод Ли Фрайр делает на основе детального анализа условий жизни и труда фермеров, их экономического положения, жилищных условий, распространения болезней, смертности и т. д.