Чтение онлайн

Советский Союз, верный обязательствам, принятым в Потсдаме, ещё в декабре 1946 г. предложил приступить к подготовке мирного договора с Германией. Этот вопрос подвергся обсуждению на Московской сессии Совета министров иностранных дел, состоявшейся в марте — апреле 1947 г. Обсуждение это было продолжено на Лондонской сессии Совета министров иностранных дел, состоявшейся в ноябре — декабре 1947 г.

Выступая на этой сессии 26 ноября 1947 г., В. М. Молотов предлагал, чтобы вопрос о подготовке мирного договора с Германией был поставлен в повестке дня на первое место.

«Советское правительство считает, — заявил он, — что больше нельзя откладывать подготовку мирного договора с Германией…

Вопрос о мирном договоре с Германией является, как всем нам понятно, вопросом о судьбах Германии и вместе с этим вопросом о полном восстановлении мира в Европе. Этот мирный договор нужен не только Германии. Он нужен всем народам Европы, и не только Европы» [84] .

Советское правительство предлагало не откладывать дальше вопроса об образовании в соответствии с решениями Потсдамской конференции общегерманского демократического правительства. Заключение мирного договора с Германией открыло бы возможность прекращения оккупации этой страны и выведения из её пределов в течение определённого срока оккупационных войск всех четырёх держав.

Однако представители трёх других держав отклонили советские предложения о подготовке мирного договора с Германией. Лондонская сессия Совета министров иностранных дел была сорвана по указке американской делегации, явившейся на сессию с заранее подготовленным противоположным планом в отношении Германии — планом раскола страны и превращения её западной части в колонию заокеанских монополий.

Для осуществления этого замысла 20 апреля — 1 июня 1948 г. состоялось сепаратное Лондонское совещание Соединённых Штатов, Великобритании и Франции, с участием стран Бенилюкса по германскому вопросу. Самый созыв Лондонского совещания явился открытым нарушением Потсдамского соглашения, которым решение вопросов, касающихся Германии, было возложено на Совет министров иностранных дел четырёх держав — Советского Союза, Соединённых Штатов, Великобритании и Франции. Мероприятия, намеченные на Лондонском совещании, представляли собой дальнейшее грубое нарушение и фактический срыв потсдамских решений о демилитаризации и демократизации Германии.

На Лондонском совещании представители трёх западных держав отбросили даже чисто словесное признание политического и экономического единства Германии и открыто взяли курс на завершение раскола этой страны. Тотчас же после совещания была проведена заранее подготовленная сепаратная денежная реформа в западных оккупационных зонах Германии. Введение так называемой «западной марки Б» в западных секторах Берлина, предпринятое с целью дезорганизации экономики советской зоны оккупации Германии, породило пресловутый берлинский вопрос, вокруг которого с тех пор враги мира плетут бесконечные интриги. Американские представители вынудили своих английских партнёров передать в их полное распоряжение рурскую тяжёлую индустрию, причём эта незаконная сделка была подана под соусом мнимого установления «международного контроля над Руром».

На Лондонском совещании были приняты решения о политическом отделении западной части Германии, о созыве специально подобранного учредительного собрания и образовании марионеточного правительства из представителей немецкой реакции, прислуживающей западным державам.

На Лондонском совещании политике международного сотрудничества был противопоставлен другой, противоположный курс. Это курс на ликвидацию четырёхстороннего контрольного механизма в Германии, курс на превращение западной части Германии в протекторат англо-американского империализма, в экономический и стратегический плацдарм американской экспансии в Европе, в ядро западного военного блока, направленного против Советского Союза и стран народной демократии.

Печать сообщала, что немалое место в лондонских переговорах занимал вопрос об оккупационном статуте. Но коммюнике об этих переговорах, опубликованное 7 июня, намекало на это обстоятельство в нарочито туманных выражениях. В коммюнике было лишь сказано, что, дескать, население западных зон получит «право создавать политическую организацию и институты, дающие ему возможность взять на себя такую ответственность за управление страной, которая совместима с минимальными требованиями оккупации и контроля».

Вскоре выяснилось, что именно кроется за скромно звучащей фразой о минимальных требованиях. Содержание составленного в Лондоне проекта оккупационного статута вскоре стало известно. Согласно этому проекту вся полнота власти сохраняется на неопределённый срок за оккупационной администрацией, между тем как немецкому населению предоставляется единственное «право» — подчиниться этой ничем не ограниченной и никак не регламентированной власти.

Эта затея означает отказ от подготовки мирного договора с Германией. Тем самым на неопределённое время откладывается ликвидация состояния войны и прекращение оккупации. В силу оккупационного статута германский народ лишается права на национальное единство, которое является неотъемлемым правом каждого народа. Далее, германский народ лишается права на самостоятельное государственное существование. Сколачиваемые западными державами марионеточные эрзац-правительства, эрзац-конституция являются не более как издевательством над законным стремлением германского народа к самостоятельному государственному устройству, циничной игрой и жалкой пародией на такое устройство.

Оккупационный статут лишает германский народ экономической самостоятельности. Он передаёт чужеземным властям на неограниченное время решение всех вопросов экономической жизни Западной Германии, от которых зависит существование населения.

Для прикрытия этого неслыханного произвола оккупационные власти западных держав поручили своим немецким марионеткам разыграть комедию разработки «конституции». Для этого был создан самозванный «парламентский совет», собравшийся в Бонне. Основное назначение боннского «законотворчества» заключалось в обмане немецкого народа, в отвлечении его внимания от подготовлявшегося одновременно оккупационного статута, который призван на неопределённое время заменить какую-либо конституцию, какие-либо законы.

Неудивительно, что американские империалисты и их англо-французские младшие партнёры хотели бы затянуть до бесконечности оккупацию Германии. Они рассматривают германскую проблему не с точки зрения обеспечения мира и безопасности, а с точки зрения закабаления Германии и превращения её в источник барышей для англоамериканских монополий, с одной стороны, и в плацдарм американской агрессии в Европе — с другой.

Для достижения этой двуединой цели американские монополисты стремятся прежде всего укрепить подорванные в результате разгрома гитлеризма позиции своих германских контрагентов из рурских монополий. Срыв мирного урегулирования с Германией нужен американским империалистам для их политики возрождения рурского арсенала, который незаконно изъят из-под международного контроля и превращен в сферу полного хозяйничания американских монополий.

Восстановление рурского арсенала под американским контролем составляет основное звено всего «плана Маршалла». Американским монополиям нужен рурский уголь и металл для того, чтобы экономически господствовать над всей Западной Европой. Им нужен Рур как кузница оружия для военных авантюр. Наконец, им нужна Западная Германия как поставщик пушечного мяса.

Опасные для дела мира планы американских дельцов в отношении Рура были разоблачены Советским Союзом. В ноте от 6 марта 1948 г. советское правительство указывало, что распространение «плана Маршалла» на Бизонию и Рурскую область «выражает стремление определённых американских кругов восстановить военно-экономический потенциал Германии» и использовать его в целях осуществления своих экспансионистских планов. Советский Союз последовательно выступает за демилитаризацию и демократизацию Рура и установление над ним контроля четырёх союзных держав.

Вопрос о Руре обсуждался ещё в Потсдаме. На Московской сессии Совета министров иностранных дел В. М. Молотов 19 марта 1947 г. сообщил, что на Потсдамской конференции советское правительство внесло предложение о том, чтобы Рурская промышленная область была подчинена совместному контролю четырёх держав, для чего предлагалось создать соответствующий Контрольный совет из представителей этих держав. Представители Соединённых Штатов и Англии тогда не возражали против этого предложения, поскольку оно естественно вытекало из принятых в Потсдаме решений. Однако по просьбе английского министра иностранных дел Бевина вопрос о четырёхстороннем контроле над Рурской промышленной областью был отложен и передан на рассмотрение Совета министров иностранных дел [85] .