Империя: чем современный мир обязан Британии
Шрифт:
Конечно, не каждый писарь Ост-Индской компании становился богачом. Из 645 служащих, попавших в Бенгалию и указанных в реестре, более половины умерли в Индии. Около четверти из 178 человек, возвратившихся в Британию, не слишком-то разбогатели. Сэмюэль Джонсон как-то заметил: “Лучше иметь десять тысяч фунтов после десяти лет, проведенных в Англии, чем двадцать тысяч фунтов после десяти лет, проведенных в Индии, поскольку следует учесть, чего вы лишаетесь за эти деньги. Человек, который прожил эти десять лет в Индии, потерял десять лет, наполненных бытовыми удобствами и всеми теми преимуществами, которые дает жизнь в Англии”. Однако в английском языке появилось новое слово: набоб, искаженное наваб,правитель. Набобами были Питт, Клайв и Хейстингс, которые свои индийские состояния вложили в постройку величественных домов (Питт в Сваллоу-филде, Клайв в Клермонте, Хейстингс в Дейлсфорде). Кроме того, именно благодаря деньгам, накопленным в Индии, Томас Питт приобрел кресло депутата от города Олд-Сарум, одного из “гнилых местечек” [24] , которое его внук, человек гораздо более известный, позднее занимал в Палате общин. Было изумительным лицемерием со стороны Уильяма Питта жаловаться в январе 1770 года на то, что
24
“Гнилыми местечками” в Англии называли захудалые городки и поселения с ничтожным количеством жителей, иногда и вовсе исчезнувшие (занятые под пастбища или затопленные водой), но сохранившие, на основе старых привилегий, избирательные права и посылавшие в парламент депутатов. — Прим. ред.
мы были осыпаны богатством Азии, но с ним мы получили не только азиатскую роскошь, но, боюсь, и азиатские принципы правления… Люди, привезшие заграничное золото, пробивались в парламент благодаря такому потоку тайной коррупции, которому никакое частное наследственное состояние не могло сопротивляться.
Двенадцать лет спустя он же ворчал: “Среди нас представители раджи Тангора и наваба Аркота, мелких восточных деспотов”. Бекки Шарп из “Ярмарки тщеславия” Теккерея, желающая стать женой коллектора из Богли-Уоллаха, воображала, что наряжается “в бесконечное множество шалей-тюрбанов, увешивалась брильянтовыми ожерельями и… садилась на слона”, поскольку, “говорят, индийские набобы ужасно богаты”. Возвратившись в Лондон из-за “какой-то болезни печени”, упомянутый набоб
катался по парку на собственных лошадях, обедал в модных трактирах… стал записным театралом, как требовала тогдашняя мода, и появлялся в опере старательно наряженный в плотно облегающие панталоны и треуголку… очень остроумно прошелся насчет шотландцев, которым покровительствовал генерал-губернатор… Как восхищалась мисс Ребекка… рассказами о шотландцах-адъютантах [25] !
25
Пер. М. Дьяконова под ред. Р. Гальпериной и М. Лорие. — Прим. пер.
Более робкую и невоинственную фигуру, чем Джоз Седли, было бы трудно вообразить. И все же доходы набобов во все большей степени гарантировались огромным военным контингентом в Индии. Ко времени воцарения там Уоррена Хейстингса у Ост-Индской компании находилось под ружьем более ста тысяч человек. Она пребывала в состоянии, близком к бесконечной войне. В 1767 году началась длительная борьба с княжеством Майсур. В следующем году у низама Хайдарабада были отняты Северные саркары — территории на восточном побережье Индостана. Спустя еще семь лет Бенарес и Газипур были захвачены у наваба Ауда. То, что вначале было службой безопасности компании, стало ее raison d'^etre [26] :выигрывать битвы, чтобы завоевывать территорию, чтобы оплатить предыдущие победы. Британское присутствие в Индии также зависело от способности флота победить французов, если они ввяжутся в борьбу, как это случилось в 70-х годах XVIII века. Это требовало еще больших затрат.
26
Смысл существования (фр.)— Прим. пер.
Легко найти тех, кто разбогател благодаря империи. Вопрос в том, кто платил за ее функционирование?
Сборщик налогов
Роберт Берне подумывал попытать счастья в империи. В 1786 году, когда его любовные отношения не сложились, он серьезно подумывал об отъезде на Ямайку. В итоге он опоздал на корабль и после раздумий решил остаться в Шотландии. Его стихи, песни и письма дают нам бесценные сведения об имперской политэкономии XVIII века.
Берне родился в 1759 году, в разгар Семилетней войны, в семье бедного садовника из Аллоуэя. Ранний литературный успех принес ему известность, но не помог оплатить счета. Он попробовал свои силы в сельском хозяйстве, но безрезультатно. Имелась и третья возможность. В 1788 году Берне претендует на должность в акцизной службе. Стоит сказать, что эта перспектива смущала поэта достаточно сильно, во всяком случае куда сильнее, чем его знаменитое пьянство и распутство. Но бедность угнетала, и Берне признавался другу: “ради наживы я сделаю что угодно, стану кем угодно… Пять и тридцать фунтов в год — неплохое последнее пристанище для бедного поэта”. Он допускал, что “на характере акцизного запечатлевается клеймо… и, хотя жалование сравнительно мало, его с избытком хватит на все, что первые двадцать пять лет жизни научили меня желать.. Люди могут говорить все, что угодно, о бесчестье акцизных, но что поможет мне содержать семью и сохранять независимость от мира — для меня очень важный вопрос”.
Смирив гордость ради жалованья, Берне оказался звеном в цепи имперской финансовой системы. Войны с Францией оплачивались из растущих заимствований, и волшебная гора в основании британского могущества — государственный долг — росла пропорционально приобретенной территории. Когда Берне начал работать акцизным, долг достиг 244 миллионов фунтов. Поэтому главной заботой акцизных стал сбор средств, необходимых для выплаты процентов по государственным обязательствам.
Кто платил акцизные сборы? Акцизами облагались крепкие спиртные напитки, вина, шелк, табак, пиво, свечи, мыло, крахмал, кожа, окна, дома, лошади и экипажи. Теоретически налогами облагались производители соответствующих товаров, фактически же их оплачивали потребители, так как производители просто включили налог в цену. За каждый стакан пива или виски, за каждую трубку табака приходилось платить налог. По словам Бернса, он “размалывал трактирщиков и грешников беспощадными жерновами акциза”. Но и добродетельные также должны были платить. Каждая свеча, которую человек зажигал, чтобы почитать, даже мыло, которым он мылся, были обложены налогом. Конечно, набобы эти налоги едва ли замечали. Но они съедали существенную часть дохода обычной семьи. Таким образом, в действительности расходы на имперскую экспансию (точнее, проценты по государственному долгу) покрывали бедняки Британии.
А кто получил от этого прибыль? Немногочисленная элита, состоящая главным образом из держателей южных облигаций — около двухсот тысяч семей, которые инвестировали часть своих денег в ценные бумаги.
Поэтому одна из самых больших загадок 80-х годов XVIII века состоит в том, почему политическая революция произошла не в Британии, а во Франции, где налоги были намного ниже и менее регрессивными. Берне был одним из тех, кого привлекала идея революции. Именно он дал революционной эпохе один из ее наиболее долговечных гимнов — “Честную бедность”. Инстинктивный меритократ, Роберт Берне негодовал по поводу “величественной глупости самоуверенных сквайров и безмерной дерзости выскочек-набобов”. Несмотря на свое соучастие, чиновник Берне написал критическое стихотворение — “Со скрипкой черт пустился в пляс и в ад умчал акцизного…”. И все же Берне должен был оставить свои политические принципы, чтобы сохранить работу. После того как на Бернса настрочили донос [27] , ему пришлось написать подобострастное письмо Генеральному инспектору Совета акцизного управления Шотландии и обязаться “наложить печать на [свои] уста” в вопросах революции.
27
Когда офицеры в театре Дамфриса потребовали, чтобы оркестр сыграл гимн, из партера, где сидел Берне, раздались крики: «Играйте лучше “Ах, са-ира!” [неофициальный гимн революционной Франции]». Началась драка. Когда все-таки заиграли гимн, Берне, согласно доносу, остался сидеть, “не снимая шляпы и скрестив руки”. — Прим. ред.
Как бы то ни было, положение бедных пьяниц и курильщиков Эршира было не худшим в Британской империи. На индийцев налоговый пресс давил сильнее, поскольку английскому налогоплательщику не приходилось оплачивать стремительно растущие расходы на Индийскую армию. К несчастью, рост налогов в Бенгалии совпал с сильным голодом, который погубил около пяти миллионов человек — примерно треть населения региона. Голаму Хосейну Хану была очевидна связь между “ежегодным широким вывозом монеты в Англию” и тяжелым положением в стране:
Снижение производства в каждом районе, вдобавок к тому, что неисчислимое множество людей было унесено голодом и смертью, все еще продолжается, опустошая страну… Поскольку англичане теперь правители и хозяева этой страны, а также единственные, кто богат, кому еще бедные люди могут предложить произведения своего ремесла?.. Множеству ремесленников… не осталось ничего, кроме нищенства и воровства. Поэтому многие уже оставили свои дома и провинции. Другие, не желающие покинуть свои жилища, смирились с голодом и бедствиями и окончили свою жизнь в углах своих хижин.
Проблема заключалась не только в том, что британцы вывозили большую часть денег, вырученных ими в Индии. Даже деньги, которые они тратили, уходили чаще на покупку британских, а не индийских товаров. Беды казались нескончаемыми. В 1783-1784 годах голод погубил более пятой части населения Индо-Гангской равнины. За ним последовали 1791-1801 и 1805 неурожайные годы.