Чтение онлайн

— В Южном лесу, — ответил филин. Он поднял крыло и указал на огромный ком зелени, расположенный в нескольких ярдах от них. — Смотрите: это усадьба.

У Прю отвисла челюсть, но вскоре девочка убедилась, что Рекс прав: она разглядела очертания двух башен здания. Шипение было уже почти оглушительным, и на то, чтобы держать его в узде, приходилось тратить все силы разума. Шеймас, сделав несколько пробных шагов по новой, живой поверхности территории особняка, спросил:

— Почему он по нам не заползает?

— Полагаю, им управляют из какой-то отдаленной точки, — сказал филин. — Видимо, когда волна миновала, здешний плющ погрузился в дремоту, — он окинул взглядом причудливый апокалиптический пейзаж, раскинувшийся перед ними. — В этих местах зло уже сотворено. Зеленая императрица идет на север.

— Зеленая императрица? — переспросила Прю. — Кто это?

— Возрожденная Александра. Пробудившись из плюща, она приняла форму самого растения.

— Разве она не то же самое собиралась сделать в прошлый раз? С Маком? — Прю охватила жуть при воспоминании об ужасном обряде, который собиралась провести сумасшедшая губернаторша.

— О нет, — сказал филин глубоко опечаленным голосом. — То была лишь тень мощи, которой она обладает сейчас. Ее тело было принесено в жертву плющу. Теперь она сама стала плющом.

Шеймас, отойдя на несколько шагов, рассматривал небольшой бугорок в зелени, размером примерно с детский стульчик. Он оттянул в сторону пригоршню переплетенных лоз и вдруг коротко вскрикнул.

— Что там? — Прю бросилась к нему.

— Смотри! — в ужасе сказал разбойник.

Она заглянула за приоткрытую завесу плюща и увидела под зелено-коричневой массой клочок темно-рыжего меха.

— Это кто-то живой! — заорала девочка, и оба принялись отчаянно тянуть плющ. Тот упрямо сжимался, цепляясь древесными усиками за соседние лозы, и все их усилия, казалось, лишь заставляли кокон растения стать плотнее.

— Не дается, хитрая шуршалка, — сказал Шеймас, отпуская плющ. Стоило ему сделать всего один шаг назад, как в небольшую щель, которую они сумели проделать, хлынули листья, снова превращая пленника в одинокий бугорок зелени и древесных стеблей.

— Погодите.

Прю попыталась сосредоточить мысли на том, чтобы обратиться к вездесущему шипению, которое гремело у нее в ушах так, будто она стояла в кольце телевизоров, показывающих помехи.

Растение под ногами резко дернулось, словно бы удивленное тем, что с ним разговаривают. Прю опустилась на колени перед окутанной плющом фигурой и подняла руки. Жест был бесполезный, но она обнаружила, что это помогает ей сконцентрироваться на просьбе. Плющ в ответ зашипел, встревоженный ее присутствием, но потом постепенно покорился. Тугие лозы замерли и начали опадать, словно отступающее змеиное войско. Вскоре проглоченный плющом пленник оказался на свободе: это был невзрачный коричневый бобр, мирно спящий на садовой скамейке.

Прю уронила руки — общение с плющом ее несколько вымотало, — но Шеймас бросился вперед и осторожно потряс бобра, чтобы его разбудить.

— М-м-что? — пробормотал зверь, несколько удивленный, что его хватает за плечи бородатый человек в балахоне.

— Просыпайся! — сказал Шеймас.

— Проснусь, когда сам захочу, благодарю покорно, — вспылил бобр. — Просто прикорнул на минуточку. Чай, не преступление, — он был одет в пальто, покрытое масляными пятнами, и держал на коленях салфетку, на которой лежали позабытые остатки еды. Зверь огляделся вокруг с оскорбленным видом, как бы говоря: «Нет, вы представляете, какая наглость?»

— Вы спали под слоем плюща, — сказал филин Рекс, подходя к ним сзади. — И, судя по всему, довольно долго провели в таком состоянии. Даже об ужине совсем позабыли.

Бобр опустил взгляд себе на колени. Потом заметил бушующий везде плющ, а при виде зеленого холма, бывшего когда-то усадьбой Питтока, разинул рот от изумления.

— Это чего… — начал он.

Шеймас кивнул.

— Ой, — сказал бобр, вдруг осознав ситуацию. По мере того, как к нему возвращалась память, его лицо все сильнее и сильнее вытягивалось: — Теперь припомнил, — сказал он.

— Что? — спросила Прю, стоя на коленях рядом с ним. — Что случилось?

— А вы часом не… — сказал он, только что заметив ее. — Вы часом не Велосипедная Дева?

Прю кивнула. Бобр перевел ошеломленный взгляд на филина:

— А вы не авианский ли князь?

Филин царственно склонил голову. Бобр в изумлении покачал головой.

— Чтоб меня! — заключил он.

— А я — разбойник Шеймас, — вставил Шеймас, видимо, чувствуя себя обделенным, потому что ему не досталось восхищенного изумления.

— Не смахиваете вы на разбойника, — сказал бобр. — Чегой-то на вас платье?

— Это не платье, — обиженно возразил Шеймас. — Это балахон. Долго рассказывать.

Бобр снова посмотрел на еду у себя на коленях и медленно, запинаясь, начал рассказывать:

— Я только сел за обед. Ну, за полночный обед, в смысле. Я ж газовые лампы обслуживаю, так вот. И чую тут — какая-то дрожь бежит дикая, будто землетрясение или чего там. Вот чего случилось, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Пришлось подхватить обед, а то б все расплескалось. Едва со скамейки меня не стряхнуло. Так вот, тут я вверх гляжу и вижу в свете фонарей, что вон там вон из-за деревьев прет какая-то штука, силуэт, в смысле.

— Силуэт, — повторил филин. — Как он выглядел?

— Да не видать было особо, уж больно темно. Сперва, по крайней мере. Но я, типа, как прирос к месту, ага? Не могу даже руки от тарелки оторвать. И тут появляются еще фигуры, такие, огромные, вот прямо сквозь те деревья, — бобр тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от стоящей перед глазами картины.

— Продолжайте, — попросил филин. — Теперь вы в безопасности.

В маленьких черных глазах бобра, казалось, блеснули слезы.

— Кошмарные штуки. Я только их ноги-то в свете фонарей и увидал. Высокие, будто деревья лесные. Сделаны, значится, целиком из плюща. И вот тут приползли лозы. Прямо волной нахлынули. Своими глазами видал, как усадьбу накрыло. Будто взрывом. А я все сижу остолбеневший. Тут они до меня добрались, я и отключился, вот как. Усыпили, стало быть.

Слушая рассказ бобра, Прю перевела взгляд на далекие верхушки деревьев и представила себе ужасную сцену, которую описал несчастный перепуганный зверек. Что за кошмарный облик принял бестелесный дух этой женщины, чтобы внушить такой страх и произвести такие разрушения? Кедры и ели, тсуги и клены — все они были укрыты свежей порослью плюща, который цеплялся за верхние ветви и заставлял кроны прогибаться под своей тяжестью. Куда бы она ни посмотрела, везде виднелись безошибочные очертания спящих невинных жертв жадного плюща: приземистые бугорки под зеленым покрывалом, окутавшим все вокруг.