Чтение онлайн

– А я женился на тебе еще и потому, что люблю тебя. И я не забыл, в отличие от тебя, как ты умирала, истекая кровью, только потому, что ты была со мной там, где тебе не следовало быть.

– Я сама на это согласилась, – тихо ответила Ленка. – На то была моя воля, так было предначертано мне судьбой. Ты что ж думаешь, замужество избавило меня от превратностей судьбы? – Он молчал, она поспешно кивнула. – Ну конечно, ты так не думаешь.

– Ленка.

– Нет. Пусть все идет своим чередом. Возможно, я ошиблась в тебе, Бенджамин Франклин.

– Ленка, не сейчас, пожалуйста. Я уезжаю, давай не будем ссориться. Давай расстанемся друзьями.

Она фыркнула:

– Хорошо, друзьями, говоришь? Что ж, прощай. Но не надейся, что, когда ты вернешься, я буду доставлена к тебе с твоими прочими пожитками. Если ты думаешь, что я откажусь от своих намерений, ты глубоко заблуждаешься.

– Ленка.

– Прощай. – Она резко повернулась и пошла прочь.

Лицо Франклина омрачилось, от злости он пнул ногой траву. Ну и черт с ней! Разве у него хлопот мало? Земля дрожит под ногами, а тут еще и Ленка набрасывается.

Он уже собрался бежать за ней следом и все уладить, но в это время из ворот форта вышел отряд, к которому он был прикреплен.

Пусть последнее слово останется за Ленкой. Он помирится с ней, когда подвернется более благоприятный момент, когда у него будет возможность вздохнуть свободнее. И она к тому времени успокоится.

– Готов? – спросил Роберт.

– Как всегда.

Франклин окинул взглядом отряд. Он состоял по большей части из следопытов. Выглядели они не так браво, как солдаты только что прошедшей маршем армии. Обросшие, в коротких штанах до колена, в поношенных куртках, надетых поверх клетчатых рубашек навыпуск, за поясом томагавки, в руках мушкеты, к седлу у каждого приторочено по две кобуры с пистолетами. На многих были ноговицы [40] , как у индейцев, двое в отряде действительно были индейцами.

Головы их покрывали поношенные простецкие шляпы, и только капитан щеголял в треуголке. Франклин узнал его и обрадовался.

– Капитан Макферсон, – сказал Франклин, пожимая крепкую, мозолистую руку.

– Должен признаться, вы здорово выступили на совете, мистер Франклин. Считаю честью для себя вести вас по диким просторам Америки. – Он показал в сторону приземистой гнедой кобылы. – Ее Лиззи зовут, если нравится, то будет ваша.

– Я не большой любитель верховой езды, – заметил Франклин.

По возможности он старался избегать лошадей. Первый опыт верховой езды в компании с Карлом XII врезался в память незабываемым кошмаром, поэтому по дороге в форт Моор он либо шел пешком, либо ехал в повозке.

– Не беспокойтесь, Лиззи довольна смирная. Нам до заката нужно отмахать не одну пару миль, и если вы готовы тронуться в путь, мистер дипломат, то поехали.

Франклин кивнул, подошел к Лиззи, похлопал ее рукой, потом сунул ногу в стремя. Кобыла не сопротивлялась, и в следующее мгновение он уже сидел в седле.

– По дороге я вас со всеми познакомлю, – пообещал Макферсон. – Они славные ребята. О, а это кто?

Франклин повернул голову вслед за Макферсоном и увидел Прайбера, с ним ехали трое чероки и Вольтер.

– Подождем их, – сказал Франклин. – Похоже, они что-то хотят нам сказать.

Подъехав на расстояние слышимости, Прайбер расплылся в улыбке.

– Какая удачная встреча, мистер Франклин. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы к вам присоединимся?

– Можно узнать, мистер Прайбер, с какой целью?

Прайбер пожал плечами:

– Мои люди увидели смысл в вашем предприятии. Должен признаться, что ваша речь и меня задела. И я готов помочь чем могу. Я владею французским, испанским, латинским, греческим и чероки, также знаком с языком маскоки, на котором говорят ковета. Думаю, я мог бы быть для вас полезен. Признаюсь, я надеюсь вернуться к нашему разговору на философскую тему.

Франклин на мгновение задумался:

– А ты, Вольтер? Хочешь взглянуть в лицо опасности?

– Я? Это, конечно, увлекательная перспектива, но я от нее воздержусь. Я просто хочу попрощаться. Ты же знаешь, передо мной поставлена иная задача.

Франклин кивнул, пытаясь мысленно найти лучший способ, чтобы вывернуться из этой ситуации. Ему совершенно не хотелось брать Прайбера с собой. С одной стороны, он не доверял ему и не хотел слушать бесконечные разговоры о неоспоримых преимуществах коммунального устройства жизни, а с другой – он не хотел в его лице нажить врага.

– Мистер Прайбер, если вы действительно хотите помочь, то я готов предложить вам одно дело. Оно, думаю, вас увлечет.

– Какое, сэр?

– Господин Вольтер остается здесь для составления декларации независимости Нового Света от Старого. Эта декларация должна выражать интересы и чаяния всех людей, проживающих на континенте, – индейцев, вольноотпущенных, французов, испанцев, англичан, и объединять все конфессии – католиков, квакеров, анабаптистов, язычников. И я совершенно уверен, что человек с вашими знаниями и широтой мышления как нельзя лучше подойдет для выполнения такого важного и ответственного задания.

Прайбер нахмурился, но в следующую секунду лицо его просияло.

– И я смогу донести свои идеи людям?

– Конечно, я всю ответственность за составление декларации возложил на Вольтера, но он с удовольствием выслушает и ваши идеи.

Франклин готов был рассмеяться, увидев отразившееся на лице француза негодование и желание отомстить за подложенную свинью. Но в следующее мгновение Вольтер овладел собой, и на лице его появилась неизменно любезная улыбка.

Прайбер посмотрел на Вольтера:

– Тогда решено?

– Решено будет только то, что можно решить, – ехидно ответил Вольтер, снимая шляпу и кланяясь немцу.

– Что ж, в таком случае я согласен, – сказал Прайбер. – Я горю желанием приступить к работе и надеюсь, вы не будете во мне разочарованы.

Странно, но Франклин поверил ему. Вольтеру всегда не хватало возвышенной экзальтации, чтобы уравновесить его врожденный скептицизм. И широты мышления ему также не хватало. Перед отъездом Франклин успел организовать для француза встречи с Накасо и маронами, но оставалось выяснить точку зрения индейцев на свободу и независимость. Прайбер, несмотря на все его недостатки, мог бы выступить здесь в роли переводчика.

– Нам пора трогаться, – напомнил Макферсон.

– Да, счастливого пути, – сказал Вольтер и помахал шляпой. – Надеюсь, Бенджамин, что на этот раз мы встретимся не через двенадцать лет, а раньше.

– Я тоже на это надеюсь. В крайнем случае, пусть это будет двенадцать не лет, а месяцев. Вольтер… – Он замолчал, философ посмотрел на него вопросительно. – Просить лису посторожить курятник – это, конечно, не дело, но… не мог бы ты присмотреть за Ленкой?

– Бенджамин, я с превеликим удовольствием присмотрю за ней, даже и не сомневайся. Я буду беречь ее, мой друг, как самого себя.