Чтение онлайн

– Но, дорогой Кортес, как вы помните, сейчас у нас на счету каждый нефилим. Мы пока не в том положении, чтобы кичиться и выбирать.

– Вы считаете это разумным, Рофокаль?

– До поры, коллега, до поры.

– Если вдруг передумаете, господа, вы всегда можете положиться на меня. Я всё сделаю изящно и с фантазией. Вы оцените.

– Ты становишься чересчур кровожадным, Мархосиас.

– А ты, друг мой Данталион, слишком сентиментальным. Того и гляди, скоро стихи начнёшь писать.

– Возрождение изменило всех нас. Давайте закроем тему и перейдём к обучению нефилимов, – объявил Заган, и разделение новичков на группы продолжилось.

Она совсем не удивилась, когда осталась единственной, кого не взяли в ученики. Наставники собрали каждый свою группу и увели на обучение. Слепая девушка и Заган остались одни.

– Сеньор… – промолвила она.

– В нашем мире единый язык стилизован иначе, так что забудь это слово.

– Что со мной будет?

– Говоря откровенно, мне следовало бы избавиться от тебя, - беспощадно объявил Заган.
–  Но так как мы только осваиваем наше измерение и создаём великую империю, каждый подобный нам имеет ценность. По крайней мере, так считает император. Тебе просто повезло. Я возьмусь за твоё обучение лично и заставлю тебя видеть мир иным, внутренним зрением. Это отнюдь не освобождает тебя от необходимости проходить итоговое испытание наравне с остальными. Я предупреждаю тебя – будет трудно. И больно. В нашем мире ты или всё или ничего.

– Я поняла вас, учитель. Я готова.

Ей пришлось не только трудно и больно. Было очень трудно, местами очень больно и порой просто до слёз унизительно.

Наставники дали имена своим подопечным. Обучение шло, и ученики быстро стали добиваться успехов. Сагрит, как прозвал незрячую строгий наставник, естественно, пришлось сложнее всех. Пока другие осваивали управления стихиями, ей приходилось учиться чувствовать, что такое огонь, вода, земля и воздух…

Беспомощная и незрячая, она сидела на месте и пыталась понять природу того, чего не может видеть. Что находится прямо напротив? Зажжённая свеча, ёмкость с водой, горсть земли или… ничего. Сначала ошибки ей прощаются. Но очень скоро наставник теряет терпение.

– Захоти узнать, что это! Почувствуй! Ощути душой всё, что находится вокруг!

– Я хочу! Но не знаю! – едва не плакала Сагрит. – Это земля?

Этим она сделала самую большую ошибку.

Учитель больно надавил на её шею, уткнув лицом в нечто жёсткое, рассыпанное по столу.

– Да, это земля. – С силой затолкал холодные комья ей в рот и не дал разомкнуть губы. – А это то, что бывает за наглую попытку отгадать, а не почувствовать.

Он грубо оттолкнул Сагрит. В слезах и дрожи она пыталась отплеваться от скрипящей на зубах земли…

Позади уже много неудач, наказаний и боли, но она ещё не потеряна.

– Это вода. Вода! Я чувствую! – радостно воскликнула Сагрит.

– Горячая или холодная? – невозмутимо спустил её с небес учитель.

Радость улетучилась, на её место пришла паника, а эмоции, как уже усвоила Сагрит, – главный враг внутреннего зрения.

Она пыталась заново расслабиться, прислушаться, ощутить кожей и нутром неуловимые нотки холода или жара, но от волнения ничего не выходило. Зато немое требование наставника так и скребло по лицу, обжигало грудную клетку.

– Го…горячая…

– Серьёзно?

Её всю окатило, как из ведра водой. Прохладной, комнатной температуры.

– Горячая? – поинтересовался Заган. Сагрит не успела ответить, как вода, насквозь пропитавшая одежду и волосы, стала жутко холодной. – Уверена, горячая?

Вода теперь до такой степени ледяная, что Сагрит начало трястись. Изо рта шёл пар, волосы отвердели, голос полз по атрофированным связкам, но никак не мог вырваться.

– Ты уверена – она горячая?

– Н… н…нет.

– Что-что?

– Х…хол…хол-лод-д-ная…

– Ты хорошо это прочувствовала? Я не слышу! Ты точно хорошо это прочувствовала?!

– Д…да…

Всё закончилось, тело отнялось, и девушка лишилась всех чувств…

Теперь она безошибочно определяла стихию незримых предметов, и в ход шли не просто вода или земля, а кусок льда, растение, стекло, химические элементы. Ошибки на этот раз совершались реже, но расплачиваться за них приходилось ещё большей болью и мучением…

Другие ученики уже хвастались тем, что могут заставить водоём закипеть, обратиться в лёд, испариться, окатить всё вокруг, приручить язык пламени и обратить его в столп огня. Кто-то мановением руки вызывал из почвы зелёный росток, кому-то удавалось направить порыв ветра в любом возможном направлении. Уже эти «основы основ» возносили их на середину лестницы, с вершины которой за ними наблюдали вечные. Сагрит же медленно, на четвереньках, заползала на каждую ступеньку.

Ученики ехидно посмеивались:

– Чувствовать, говорит, огонь научилась. Достижение! Посмотрим, как будет чутьём проходить итоговое испытание.

– Ой, да брось! Всем ведь понятно, что до испытания она не дотянет. Или сама убьётся, или вечные одумаются и решат проблему. Учитель Заган ведь всегда говорит – ты или всё, или ничего.

Наставники тоже не отличались корректностью и сочувствием:

– И на что, действительно, надеется Заган? – сомневался обладатель доброжелательного молодого голоса.

– Да уж, да уж, – вторил другой, более взрослый, почти старческий баритон. – Хоть и говорят, попытка не пытка, но конец терпению нашего собрата всё же близок. Он прекрасно понимает всю безнадёжность данного случая.

– Ну-у! Ну-у! Кристиан! Вильгельм! – ханжеский, бархатистый голосок. – Вы же понимаете – это как раз тот случай, когда выбирать не приходится. Нам стоит только посочувствовать бедолаге Загану. Ведь это приказ самого Велиа… – о, простите! – Владимира. Всё никак не привыкну, что некоторые из нас сменили имена. Я к тому веду, что на первых этапах нашей великой миссии количество собратьев берёт верх над качеством.

– Да… но ненадолго, – плотоядно осклабился некто, чьим подопечным никак нельзя было позавидовать.

Беспощадные приговоры в свой адрес Сагрит слышала каждый прожитый день. И молча терпела.

На самом деле, терпеть ей приходилось много. И одиночество, и обидные насмешки соучеников, и жестокие методы обучения своего наставника.

Полгода спустя, после того, как элементы стихий стали ощущаемы ею в любой форме, Заган начал по-настоящему развивать в ней внутреннее зрение.

Каждый урок начинался одинаково. Учитель заводил Сагрит в большую, чем-то заставленную комнату и сразу же исчезал – как и другие вечные, растворялся в воздухе порывистым ветром. У Сагрит было от одной до пяти минут, чтобы добраться до противоположной двери и ничего не задеть. Если изначально препятствием были деревянная мебель или растения в глиняных горшках, – стихия земли – разлитая на полу вода, горящие лампады, то потом в ход пошли опасные ловушки. Большие мышеловки, капканы, рассыпанное битое стекло, от которого она в последний момент отдёргивала босую ногу, разлитое масло, корзины со змеями или крысами.