Чтение онлайн

Виктор вдруг странно вздохнул.

– Хочу. Понимаешь, сейчас хороший момент. Тадеус не станет вечно тебе прислуживать. Я уже говорил тебе. И про план рассказывал. А воинскому искусству ты можешь учиться тайно. Но принимаешь решение ты, - не поворачиваясь к ней, выдавил из себя Виктор.

– Ты прав. Хороший момент и хороший план. Но дело во мне. Не могу я сейчас вернуться. Я не выдержу такую жизнь. Пусть я буду влиять на решения, но все будут смотреть на меня как на ничтожество. Ещё долго никто не будет воспринимать меня всерьез. А я должна буду лицемерить, интриговать, терпеть святошу папашу, и унижаться, делая вид, будто меня все устраивает. Это невыносимо. Я в любой момент могу впасть в безумие и просто отдать приказ Тадеусу сравнять весь Дворец с землей!
– искренне воскликнула Эрика.

– Думаешь, другим было проще? Путь к власти тернист и опасен, - возразил Виктор.

– Мне плевать на других. У каждого свой путь. Можешь считать, что я проявляю непозволительную слабость, но я все уже решила. Я не готова. Ты тоже решай. Ты можешь остаться, а можешь просто уйти, - предложила Эрика.

– Ладно, подожду, пока ты будешь готова, - обреченно ответил Виктор и ухмыльнулся. Вполне ожидаемый ответ.

– Вообще-то мы уже докурили. Да и дождь опять собирается. Может в путь?
– бросила принцесса, и принялась подниматься.

– Ну да, пора, - не возражал талерманец.

– А голову зачем взял? Я понимаю, рог. Но это... Мне её на кол насадить в своей комнате? На хер она нужна?
– спросила принцесса, морщась, когда её взгляд зацепился за ту злосчастную корзину.

– Почему бы и нет? И вообще, похвастаешься, мол, сама срубила, - съязвил талерманец.

– Выкинь лучше, мне есть чем хвастаться, - огрызнулась Эрика.

– Шучу я. По идее это сбежавший смертник. Все-таки его ищут. Ты сделала доброе дело, устроила казнь убийцы, - наигранно похвалил её талерманец.

Принцесса не особенно помнила, как они добрались до замка. Ей казалось, сил не было даже на то, чтобы думать. Хотелось впасть в забытье. В себя она пришла только на заднем дворе, где её встретили гвардейцы, а вскоре там была вся челядь. Немудрено, вид её казался весьма потрепанным. Началась суматоха. Стражников и челядь взял на себя Виктор. Гвардейцы поначалу опешили от её внешнего вида, а после пояснений, почему все-таки на ней кровь, были и вовсе шокированы. Посыпались вопросы. Тут всю усталость как рукой сняло. Ей было что поведать, а главное, стыдно за это не было.

Глава 19

Когда Алан вместе с Лютым вошли в зал, гости уже расселись. Рядом со столом наследницы, за которым предстояло сидеть и гвардейцам, стояли столы для Советников с их семьями, потом шли столы для каких-то мелких баронов, чьи фамилии было даже лень запоминать. Ну а дальше, столы для незанятых караулом стражников, и свободной от обслуживания пира челяди. Обычный пир, если не считать грядущего сюрприза, о котором умудрился он узнать. А так даже странно, вроде как у наследницы день рождения, а из Эрхабена никто не приехал, Император только прислал своих людей, с подарками.

Гости уже принялись за трапезу. Челядь и стражники начали веселиться. Знатные господа вели себя как обычно. Поначалу они всегда сидели со скорбными лицами. Алан никак не мог взять в толк, почему у благородных так принято, скорбеть вначале пира? Заканчивалось все одинаково. Кто-то уходил чуть ли не вначале. И вот зачем, спрашивается, приходить? А иные хлыщи изрядно напивались, и происходящее превращалось в веселую попойку. Бароны и даже графы подпевали певцам, ругались с женами, порывались штурмовать бордели, причем за компанию со стражниками, с которыми перед этим играли в азартные игры.

– А на поле разбросаны кишки, Проклятый, тяни свои мешки..., - залихватски запел Лютый. Именно эта песня звучала, когда Алан с варваром вошли. Они уже успели выпить накануне, причем так изрядно, что даже Лютого немного торкнуло.

– Заткнись, придурок! Не порть мою любимую песню!
– возмутился Алан, пихнул гвардейца, и тот едва не полетел на идущую мимо служанку. Лютый выругался, гвардеец же принялся подпевать сам.

– Наше дело, резать и рубить, идет война - значит, будем жить!

Тут его пихнул уже варвар.

– Сам заткнись! Ты не лучше поешь! Тебе рогопес все уши сгрыз!

– Да пошел ты! Рогопсы это по части Её Высочества!
– весело отмахнулся Алан.

– А то! Что ни говори, а служить ей не только хорошо, но и не стыдно!
– они как раз подошли к столу, и Лютый, присаживаясь, сразу потянулся к бутылке, - И вот ещё друг, ты мне скажи, и кто же ей про все премудрости охоты на рогопсов поведал? Я! Я постарался! Я говорил, её ждет великое воинское будущее!

– Ты? Говорил? Когда? Что-то я не припомню такого!
– возмутился Алан. Варвар больше всех говорил, что девицам не место на войне. Разумеется, не самой Эрике, он хоть и дурак, но не настолько. Но все же!

– А я ей лично это говорил!- принялся настаивать Лютый, а сам уже наполнял их кубки, - И вообще, давай лучше выпьем за виновницу торжества! За Её Высочество!
– он поднял кубок. Алан спорить не стал, и поднял кубок следом.

– За Её Высочество, и за самую лучшую службу!
– выпалил гвардеец, в чем не лукавил. Служить у наследницы ему нравилось.

Только они выпили, певцы запели припев одной из самых известных песен среди наемников, и они вместе с варваром подхватили.

– Эге-ге-гей, гой-гой-гой! Проклятый получит души, а наемник - золотой!

– Эх, хороша песня! Душевная!
– воскликнул Лютый, и со стуком поставил пустой кубок на стол.

– А-то! Кто их научил? Её Высочество всякую херню петь не позволит! Помнишь, как на пиру она дала нагоняй певцам?
– Алан вспомнил первый устроенный Эрикой пир.

Принцесса была весьма недовольна, и потребовала исполнить песни, которые гвардейцы распевали во время совместных пьяных посиделок.

– Помню! Эрика знает толк в песнях! Вот, что, значит, наш человек! А те псы как начали завывать какую-то дрянь! Про весну, лесных нимф, суженых. Тьфу! Херня, а не песни!
– возмутился колдландец и рассмеялся.

– Так нормальных песен они и не знали! Олухи, а не певцы!! Да в каждом трактире наши песни поют, как их можно не знать! Её Высочество верно сказала, ещё раз херню запоют, она прикажет их пинками вышвырнуть! А я пожалел несчастных! И вызвался научить их хорошим песням! Вот, глянь, как теперь поют!
– заявил преисполненный гордости Алан, и до конца осушил кубок.