Чтение онлайн

В реальности бабка из Жулебина имела право на жизнь не больше мухи, а гипотетические возможности сравняться с менеджером «Газпрома» в привилегиях равнялись нулю. Но говорилось, что от голоса бабки зависит будущее в том числе и «Газпрома». Демократическая пропаганда более не действует. Но демократическое неравенство не отменят. Это неравенство просто закрепят конституционно, сделают легитимным и государственно оправданным. Повсеместно в той или иной форме произойдет отмена Юрьева дня и остальных пусть бумажных, но привилегий.

Фашизм — это конституционное неравенство, воплощается в твердой имперской иерархии.

Пятый постулат фашизма — его тотальность. Фашизм придет повсеместно; чистых стран не останется. Современная борьба российского государства с украинским национализмом или неолибералов с русским авторитаризмом на стороне авторитаризма американского не только нелепа, но и не соответствует задаче времени. Бороться следует с болезнью, а не с больным.

Впрочем, эпохе фашизма всегда свойственно обнаруживать болезнь в соседе. Ошибочно предполагать, будто консервативная революция победит в одной отдельно взятой стране.

Уже однажды так произошло: фашизм пришел обвально и повсеместно, на наших глазах этот массовый приход фашистской идеологии повторяется. США, Франция, Венгрия, Греция, Украина — каждая из стран разрабатывает свой инвариант фашизма, точь-в-точь как это и было прежде.

Однородного фашизма в истории нет. Поскольку фашизм — это ретроидеология, он опирается на традиции и культурные мифы своей страны, использует национальные ресурсы. Германский фашизм не был похож на итальянский или испанский; нет буквального сходства и сегодня. Но модель — общая. Многовариантным фашизм будет и сегодня.

Шестой постулат фашизма — язычество. Язычество не обязательно означает отмену отеческой религии; но это означает модификацию христианской религии, приспособление таковой под потребности почвенного сознания. Когда исчезают социальные идеологии — коммунистическая, демократическая, рыночная, — то их замещает идеология, так сказать, первичного характера. Требуется сохранить деление на чистых и нечистых, черно-белую картину мира.

Эту работу вместо устаревших идеологий выполняет языческая вера, возведенная в ранг научной дисциплины, — геополитика.

Вера фашистов ХХ века в геополитику воплотилась в изучении трудов Маккиндера и Хаусхофера; сегодняшние издания геополитики совершенно такого же качества.

Мир оказался в том самом пункте, где он был в тридцатые годы. Но надежд меньше.

Демократия дискредитирована рынком. Принципы либеральной демократии трудно противопоставить фашизму, потому что именно либеральная демократия сегодняшний фашизм и подготовила. Когда беглый олигарх собирает оппозицию автократии, это лишь усугубляет социальный парадокс.

Социализм уничтожен. Оппозиция фашизму, представленная Коммунистическим интернационалом, уже невозможна — не только потому, что Сталин уничтожил Коминтерн (Коминтерн собрался впоследствии собственными силами), но и потому, что принципы «человек человеку друг, товарищ и брат» и «пролетарии всех стран, соединяйтесь» уничтожены либерально-демократической идеологией. Противопоставить фашизму их нельзя.

Гуманистического искусства более нет. Образное, гуманистическое искусство было сознательно уничтожено западной цивилизацией в ходе либерально-рыночных реформ, его заменили гламурным авангардом.

Религия не занимает теперь в сознании современного европейского человека не только главного, но вообще никакого места. Борьба за права вытеснила всякие представления о долге, в том числе нравственном долге.

Фашизм прошлого века был побежден союзом демократии, социализма, гуманистического искусства и религии. Все компоненты этой победы были сознательно уничтожены. Сегодня противопоставить фашизму нечего.

Закончился очередной «западный» период российской истории. Регулярные ученические годы в истории России нужны; это время перевооружения и накопления капитала. Потом следует война с Западом.

Вчера говорили про «общеевропейский дом»; писали о том, что Россия — европейская держава, и по недоразумению (татары и большевики) выпала из европейской истории. Сегодня очередная смена вех.

Россия развернулась к Азии, с западными иллюзиями покончено.

Смена идеологий произошла внезапно, готовилась давно. Поворот к Востоку огласил президент России; но президент высказал то, что волнует народ — довольно терпеть иго Запада.

Демократию западного образца не полюбили, а собственная «суверенная» демократия не прижилась; сегодня почти не скрывая, говорят о возвращении Российской империи и евразийстве — вместо западничества.

Демократия и либерализм — в том виде, в каком они были явлены в нашем Отечестве — оставили скверную память. То было время циничное: были распроданы недра России, конституционно принадлежащие всему народу, а вовсе не правительству и даже не государству. То было время, когда разрыв между бедняком и богачом сделался непреодолим. То было время, когда русский народ и русскую историю объявили неполноценными субстанциями, осмеяли прошлое. Было предложено считать, что российская история есть черновой набросок истории западной; следует перенимать навыки Запада, а для этого надо распродать свою страну. Логики в такой посылке нет, но следовало примириться с нищетой как бы в наказание за косность нации и зло, которое принес в мир коммунизм.

Бичуя коммунизм, принялись уничтожать все русское; русское воспринималось миром как условия возникновения коммунистической доктрины.

Провели операцию в три хода.

Во-первых, было декларировано, что национал-социализм есть ответ на коммунизм, что геноцид по расовому признаку есть ответ на геноцид по классовому признаку. С теоретической точки зрения это чепуха: Маркс никогда не призывал к физическому уничтожению капиталистов — торжество коммунизма вообще не связано с существованием капиталистов — но связано с тем, что рабочий класс отмирает, и люди становятся свободными. Но Маркса не читали. Эрнст Нольте, один из тех, кто внедрял теорию паритетного зла, отлично знал, что он говорит не о марксизме, но о практике сталинизма — но в дефиниции не вдавались. Уравняли коммунизм с фашизмом.

Во-вторых, создали теорию тоталитаризма, в которой уравняли Гитлера и Сталина; тираны похожи не более чем Македонский и Тамерлан, — но утвердили, что это личности и явления одного порядка. Вообще говоря, Восток и Запад не похожи ничем, процессы в Европе не схожи с процессами в Азии, да и вообще зло не однородно. Однако — сравнение утвердили.

В-третьих, указали, что при прочих равных, первопричина бед в Сталине и коммунизме, а Гитлера просто втянули. Таким образом, Россию признали виновной в бедствиях века.