Чтение онлайн

Началась травля Андрея Макаревича, с песнями которого выросло три поколения русских/советских людей. Вот, в Литературной газете появился похабный фельетон про миротворца Макара, который опасается, что его погонят, как плененного гитлеровца — по Садовому кольцу. Такие фельетоны шмякали в желтых газетах всегда, и всегда будут: пятнадцать минут славы для мелкой сволочи.

Ах, певец возомнил себя совестью нации! Мы поэта поставим на место, подумаешь, какой Пушкин сыскался! Патриот-мещанин — вот кто сегодня совесть нации, а вовсе не богемный поэт. И это отчасти правда.

Но правда и в том, что певец свое место «совести» заработал. Макаревич поет сорок лет — и все эмоции, какие вы когда-либо пережили, он в своих песнях уже описал. И вот такое патриотическое мещанство тоже описал.

Сегодня приятно тяпнуть Бродского, Макаревича, Гребенщикова, тех, кто мешал патриоту распрямиться и громко спеть патриотическую песню. Нет большего удовольствия, как нагадить на былого кумира. Впрочем, отнюдь не Макаревич мешал распрямить хребет — мешал природный горб; и не Бродский — помеха высоким страстям; помеха — природная мелкость.

Никто никогда не мешал мещанину совершать подвиги; власть не в силах подвиги отменить; все, что власть может — запретить хамство. Но сегодня хамство мещанам разрешили. У них нынче праздник: прежде запрещали бранить либерализм, а теперь — пожалуйста: хоть матом! И все отметились: про пятую колонну только ленивый не сказал, да еще так грозно и с большим гражданским мужеством. Все патриотические литераторы призвали заклеймить и повесить предателей, и это — помимо того, что грубовато — звучит крайне пошло.

Знаете, выступать против либерализма было интересно десять-двадцать лет назад, когда либерализм был в силе. В то время банкиры и владельцы корпораций определяли эстетические критерии общества. Вот тогда было интересно им возразить — за это вас могли не включить, не наградить и не погладить. Вот когда круговая мораль либералов могла вас лишить кормушки — тогда было любопытно сказать поперек.

Точно так же, пока была жива Советская власть — доблестью было бранить Ленина; а потом, когда чернь стала плевать на его могилу, это стало дурным тоном. А когда литератор Акунин написал, что злобного Маркса стимулировали к написанию Капитала чирьи на заднице — это уже не показалось глубокой мыслью.

Как выражался Сирано де Бержерак: «на врага идти, когда в руках успех, достойно труса лишь».

Уважаемые граждане патриоты!

Вы переживаете великий час победы. И это очень хорошо! Правда, пока что вы ничего не совершили. Вы не создали новых университетов и не возродили науку в старых; вы не возвели новых больниц и не сделали медицину лучше, чем она есть; вы не построили бесплатного жилья для бедных, не нашли приюты для беспризорных, не восстановили умирающие деревни, не вылечили алкоголиков, да вообще — ничего вы не сделали, помимо тявканья на Макаревича.

Вы пока в начале славных дел, и это замечательно. И только от вас зависит, будет у русского патриотизма лицо Ломоносова или свиное рыльце колумниста Литгазеты.

26 марта. Оптимистическая трагедия

Друзья!

Войны не будет.

А вот психопатия есть: либеральная и патриотическая.

Сегодняшний день пройдет, а воспоминание о нехорошем поведении останется.

Ну что вы, в самом деле.

Какой там социализм и интербригады в Донецке, вы, граждане, спятили совсем. Как был капитализм, так и останется.

Какой там фашизм и волынская резня, это вы насмотрелись сериала «Ликвидация», граждане. Пора спать, выключайте телевизор.

Какие там сталинские лагеря, зачем вас, граждане, куда-то сажать, вы уже и так сидите.

Пожалуйста, успокойтесь.

И Люберцы тоже не восстанут. И российский национализм не потрясет континенты. И Путин не объединит Китай с Россией; даже его гению это неподвластно.

А что же будет, спросите вы. А ничего не будет. Гниль одна будет.

Америка всегда будет давить на Россию, потому что у России много оружия, и стабильность финансовой пирамиды всегда под угрозой. Вдруг потребуют выкупить долговые расписки? Но не потребуют. Этот казус будет равномерно тлеть, пока все само собой не протухнет. Украина — Сирия — бандеровцы — пингвины — решительно все равно.

Людей жалко. Но людей всегда будут дурить, не по этому поводу, так по другому; вот самолет пропал — а там людей еще больше, чем жертв на Майдане и в Крыму. Людей не уберечь.

Переживать полезно; это укрепляет душу.

Но знайте меру, граждане. Не надо Макаревича лишать наград; и пена на губах — это лишнее. Родину надо тихо любить, скромно. А Черноморский флот — он для учений только хорош, он вообще декоративный; Черное море — это озеро.

И бояться сталинизма не надо; такой уж у нас пылкий народ — он и донос напишет, и поплачет, все вместе.

Некоторая неловкость, конечно, останется. Так с пьяницей наутро говорить бывает трудно: с вечера подъезд заблевал — а утром галстук повязал, раскланивается. Ну что ему, дурню, сказать? Здравствуйте, Иван Иванович? Свободу Донецку?

Однако, придется поздороваться.

28 марта. Дурак

Первое, оно же единственное, ощущение от событий — крайняя глупость.

Наверняка, все придумал не Обама и не Путин, а убогий административный работник; условный Хорьков. Начитался какой-то дряни по геополитике, и сочинил.

Какие тут фашизмы-коммунизмы; не обольщайтесь. Доктрину фашизма вырабатывали веками, над идеями коммунизма ломали голову лучшие люди человечества.

А здесь среднеарифметическая пакость, банальное вранье и спекуляции.

Это не значит, что взорвать мир нельзя. Из-за такой вот глупости и можно. И придумал все это дурак, и шумели дураки, и гибель выйдет дурацкая.

3 апреля. Памятка юному зрителю

Дружок, когда кончается очередное действие, в пьесе объявляют перерыв.

Перерыв — это как переменка в школе, называется «антракт». Домой еще идти рано, но можно сходить в буфет, съесть мороженое или бутерброд.

Обсуди с друзьями, понравился ли вам спектакль.

Приведи себя в порядок, вытри пот, слезы, сопли.

Наша пьеса про войну, она должна воспитать вас, вырастить из вас патриотов своей отчизны. Некоторые юные зрители во втором отделении волновались, громко кричали, били по головам соседей.

Мальчики и девочки, успокойтесь.

В антракте сходите в гардероб, проверьте карманы пальто.