Чтение онлайн

И это мое желание? В таком случае я обманывал себя еще в большей степени, чем кто-либо другой.

Я жалел, что не могу прямо сейчас поговорить с Колгрейвом, убедиться, что в наших планах в последнюю минуту не произошло никаких изменений.

Мы знали наизусть наши начальные ходы, словно в тщательно спланированном шахматном дебюте. Мы обсуждали их сотни раз. Отрабатывая их, мы захватили два десятка кораблей.

Я — ключевая фигура Старика, его ферзь. Он во многом полагается на меня. Возможно, чересчур во многом.

Предполагается, что первым делом я должен убить того легендарного лучника, прежде чем он успеет убить меня. Затем — их мертвого капитана, рулевого, любого, кто займет их места, а когда дело дойдет до рукопашной — их самых смертоносных бойцов.

Нос «Дракона» рассекает последнее облако.

Я его вижу! Из тумана прямо впереди появляется каравелла, направляясь к нам. Я машу рукой Колгрейву.

Это Он. Тот Самый. Призрак. Я чувствую его запах, его вкус. Вкус страха. Колдун не солгал. Даже отсюда я могу разглядеть лучника на его носовой надстройке, который всматривается в нашу сторону.

Меня бьет нервная дрожь.

Колгрейв слегка сворачивает вправо. Противник тотчас же делает то же самое. Мы едва движемся, но ощущение такое, будто мы мчимся навстречу друг другу, словно рыцари с копьями наперевес. Я бросаю взгляд на Колгрейва. Он пожимает плечами. Как и когда действовать — решать мне.

Я беру мою вторую лучшую стрелу и накладываю ее на тетиву.

— Что ж, если ты когда-либо стремилась стать великой — пришла пора показать себя, — шепчу я. Руки мои дрожат, покрывшись холодным потом.

Мы продолжаем двигаться почти в полной тишине, и каждого охватывает благоговейный страх при мысли о том, что мы собираемся попытаться сделать. Призрак беззвучно приближается к нам, явно намереваясь осыпать нас стрелами, как и мы его. Даже обычно столь шумные птицы молчат. Колгрейв стоит неподвижно, хотя и сознает себя легкой мишенью. Он полностью уверен в моем опыте и покровительстве богов.

Он воистину сияет от счастья. Наконец-то он достиг цели, которой посвятил всю свою жизнь.

На мгновение у меня мелькает мысль о том, что мы станем делать, если каким-то образом победим в этой схватке. Пристанем к берегу и вытащим на сушу наши сокровища, как мы всегда говорили? Но где? Нас наверняка знают и разыскивают в каждом королевстве и городе-государстве на побережье западного океана.

Четыреста ярдов. Очертания призрака кажутся слегка размытыми, слегка неотчетливыми. Сперва я не верю своим глазам. Но нет, это действительно так. Его окутывает колдовская аура.

Впрочем, чему удивляться?

Триста пятьдесят. Триста ярдов. Я уже могу выпустить стрелу, но момент кажется мне неподходящим.

В корабле противника есть нечто странное, нечто такое, что не дает мне отпустить палец.

Двести пятьдесят. Команда начинает нервничать. Все взгляды теперь устремлены на меня. Двести. Я не могу больше ждать. Он не…

Я выпускаю стрелу.

Как и он, практически в то же самое мгновение.

Его стрела со свистом проносится мимо моего уха, зацепив его и слегка оцарапав. Выругавшись, я наклоняюсь за следующей. Я тоже промахнулся.

Дрожь начинает бить меня не на шутку. Я посылаю еще одну стрелу, он тоже. И оба мы промахиваемся, уже сильнее.

Дрожат ли и у него руки? Всегда считалось, что он выше этого, что он намного лучше, чем кажется. Корабль-призрак никогда не встречал врага, которого следовало бы бояться.

Но он никогда не встречал нас. Возможно, именно из-за страха мы так и не сумели его выследить. Возможно, там слышали, сколь ужасны могут быть их преследователи.

Сто пятьдесят. Я промахиваюсь еще дважды. Теперь это уже вопрос чести. Что касается его, то он может промахиваться сколько угодно, но у меня есть репутация, которую я должен сохранить, и встревоженная команда, которой нужно придать уверенности.

Еще промах. И еще. Проклятье! Что со мной?

Сто ярдов. Нос к носу. А у меня осталась всего одна стрела. Могу точно так же поцеловать ее на прощание. Мы проиграли. Эта бесполезная сине-белая стрела промахнется на милю.

Но меня охватывает смертельное спокойствие. Не обращая внимания на моего противника, который, вероятно, просто со мной забавляется, я тщательно, словно на турнире, готовлюсь к выстрелу.

Я отпускаю тетиву.

Страшный удар обрушивается на мою грудь. Лук выскальзывает из моих пальцев. Слышен стон команды. Я хватаюсь за стрелу…

Сине-белую стрелу.

Мне кажется, будто я слышу смех Умника. И, чувствуя, как кровь стекает из уголков рта, улыбаюсь в ответ. Вот, значит, какова была его тайна.

Хорошая шутка. Просто грандиозная. Из тех, что заставляют богов хохотать до упаду, а потом усмехаться каждый раз, когда они о ней вспоминают.

Мой противник падает точно так же, как и я. В итоге оказывается, что я сижу, прислонившись спиной к фальшборту, и смотрю на летящие абордажные крючья, на сближающиеся корабли, на искаженные в адских гримасах лица.

Вероятно, мы будем вечно дрейфовать в середине этого круга размером в милю, в плену самих себя и собственных грехов.

Пытаться их искупить уже слишком поздно.

На первый взгляд долина казалась райской. До этого снег и предательские ущелья погубили двух человек и пять животных.

Два дня спустя все мы жалели, что не остались в горах.

Ледяная буря пришла ночью. Снег покрыл землю слоем в дюйм и продолжал падать, обжигая мое лицо, обмораживая головы и плечи моих спутников. Идти было почти невозможно. Еще до полудня нам пришлось прикончить двух сломавших ноги мулов.

Лорд Хаммер продолжал невозмутимо ехать верхом на красноглазом жеребце, неумолимо увлекая нас на северо-восток. Лед лежал на его капюшоне, плечах и полах плаща, свисавших с крупа его коня. Даже природа редко нарушала полную черноту его одеяния.