Империя предрассудков
Шрифт:
— Конечно знаю! — воскликнул он, — они же одни из лучших в Империи, а значит, не могли миновать и меня, — с ухмылкой заявил Александр.
— Анна Павловна Жуковская? Кто ещё? — поинтересовалась я.
— Господин Жуковский преподавал у меня литературу один год.
— Да, точно, — с улыбкой вспомнила я. Господин Жуковский появлялся и у нас всего несколько раз, но каждый его визит был чем-то удивительным.
Господин Жуковский появлялся и у нас всего несколько раз, но каждый его визит был чем-то удивительным. Вместе с ним вы совершали увлекательные вылазки на природу, посещали парки и скверы, которые при других обстоятельствах нам было запрещено посещать. Я обожала его уроки, прежде всего за удивительную экспрессивность и живость, с которой он расписывал нам горные хребты Севера и бескрайние равнины на Юге. Казалось, он побывал везде. И видел весь мир. Даже Черные пещеры каньонов на Востоке, и те покорились ему.
А с какой теплотой и заботой он относился к своим ученицам! Он всегда замечал, когда кому-то было грустно или одиноко, и тогда старался развеселить очередной байкой. Вообще, доброта и сострадание были огромной редкостью для Института. И он был одним из немногих, в ком это было.
Я улыбнулась своим мыслям и вернулась в реальность.
— Но я лучше помню госпожу Жуковскую, — ответила я и продолжила, — прелестная женщина, всегда говорила нам, что мы всего можем добиться, главное — бороться. Мы звали ее Анечкой, уж больно она была милой.
Князь понимающе кивнул, но ничего не ответил.
— Александр Николаевич, — внезапно прорвало меня. Он поднял глаза и пристально посмотрел на меня, — я очень благодарна, что вы взяли меня с собой. Эти люди очень дороги мне. Благодаря им я здесь.
Я знала, что ему будет приятно слышать слова благодарности, но не ожидала, что это вызовет у него такой прилив беззаботного и милого смущения.
— Обращайтесь, — ответил он довольно. Словно только что совершил геройский подвиг.
* * *
Поместье Жуковских было небольшим. В центре двора располагался трехэтажный дом, над которым возвышалась единственная башня, по совместительству выполняющая функции смотровой и маяка. В отличие от построек характерных для столицы, дом Жуковских был слишком простым. Никаких лишних украшений или богатой лепнины на стенах, даже колонны на входе, и те смотрелись в этой архитектуре чересчур помпезно. Единственное, что выделяло их дом среди прочих, был внушительный размер и ажурные балясины на широкой мраморной лестнице у парадного подъезда.
Мы резко остановились у главного входа. Было непривычно видеть дворянское имение без безумного количества охраны, которая обычно располагалась у каждого фонарного столба. По этой причине, два единственных стражника, сгорбившихся у входа, сперва показались мне дворецкими. Даже наш небольшой, по императорским меркам кортеж, по численности мог бы превзойти всю прислугу в доме Жуковских.
— Анна Георгиевна, — внезапно обратился ко мне князь, — могу я попросить Вас об одной услуге?
Я недоверчиво глянула на мужчину, который в этот момент изучал убранство двора Жуковских через окно.
— Да, разумеется.
— Я мало кому говорил об этом визите, потому что он имеет частный характер. И я бы не хотел, чтобы мое появление здесь обросло слухами.
— Я не собиралась болтать об этом, Александр Николаевич, — тут же ответила я. Мне было обидно от того, что он принял меня за очередную сплетницу.
— Я знаю, Анна Георгиевна. Но я прошу вас не об этом. Постарайтесь как можно меньше пересекаться с охраной.
Все понятно. Александр элементарно не хотел, чтобы нас видели вместе. Обижало ли меня это? Да. Но в то же время я понимала, что конспирация неизбежна. Скрепя сердце, я накинула на голову капюшон своего полушубка и отвернулась к своему окну.
Не прошло и пары минут как на крыльце появились две фигуры. Анечку я узнала сразу. Она была невероятно стройной, для своего возраста женщиной, а безупречные манеры, грация и кошачья походки всегда выдавали ее среди других.
Рядом с Анечкой шел мужчина. Сперва я решила, что это Геннадий, однако присмотревшись, поняла, что мужчина, идущий рядом, гораздо моложе и гораздо манернее моего учителя.
Когда стало совершенно очевидно, что встречать гостя Императорского двора будут всего двое, Александр вышел из кареты.
Я слышала, как приятно хрустел снег под его ногами, и больше не могла дождаться момента, чтобы поскорее выскочить вслед за ним и встретиться с Жуковской. Александр галантно подал мне руку, помогая выйти из кареты. Это был всего лишь жест вежливости, совершенно ни к чему не обязывающий! Но почему же он заставлял мое сердце биться чаще? Какое-то несчастное мгновение, а сколько чувств оно во мне пробуждало!
И вот уже спустя пару секунд, к нам подошла хозяйка поместья со своим подопечным.
— Добрый день, Ваше Благородие, — поздоровалась я, поклонившись так низко, как, пожалуй, не кланялась со временем выпуска.
— Я невероятно рада видеть вас у нас а гостях, — казалось, моя наставница была по-настоящему удивлена, увидев в какой компании явился князь, но, разумеется, была слишком вежлива, чтобы расспрашивать его об этом. — Это господин Ришар, наш управляющий. К слову, я прошу прощения, что мой супруг не вышел к вам навстречу. Он уехал в губернию утром по делам, и еще не успел вернуться, впрочем, он должен прибыть с минуты на минуту.
— Главное, чтобы он добрался до нас по такой погоде, — попытался отшутиться Александр, кивая в сторону заснеженной дороги.
После приветственных речей и пары замечаний французского управляющего, Жуковская, наконец, опомнилась, что ее высокопоставленные гости мерзнут на улице и поспешила пригласить нас в дом.
Пока я шла до дверей, то чувствовала себя, вероятно, самым счастливым человеком. Ненавязчивый хруст снега под ногами, снежинки, возникающие в воздухе из неоткуда, и суровый февральский мороз, который нещадно кусал меня за нос. Но, несмотря на это мне было очень тепло. Тепло от мысли, что я так далеко от дворца, с людьми, которые меня согревают, и с которыми мне было хорошо.
Дом Жуковских внутри был не менее лаконичным, чем снаружи. Меня поразило отсутствие золотых абажуров и резных мансард. Вместо этого в главном зале была лишь одна лестница из серебристого мрамора, и несколько семейных портретов над входом.
— Я распоряжусь, чтобы накрыли к обеду, — предложила Анечка, глядя на нас глазами полными материнской заботы.
Но Александр внезапно перебил порыв ее безудержной заботы и произнес:
— Когда вернется господин Жуковский?
Анечка ненадолго оторопела, а затем ее взгляд упал не крохотное окно, расположенное в парадной.