Чтение онлайн

– Мы видели, как он упал, – заметил Палач. – Не умер. Держу пари, Графиня будет не очень-то довольна, узнав, что наше прибытие задержалось из-за какой-то случайности, кузина. И что ты потеряла свой флакон, сражаясь со Львом на берегу, и тебе пришлось просить у меня мой.

Мать-Волчица прервала свое занятие и повернулась, чтобы посмотреть на Кейна. Хрустя сапогами по снегу, она подошла к Палачу, и ей хватало роста, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Страшно будет, – кивнула она, – если кто-нибудь ей расскажет.

Парочка уставилась друг на друга, а Грааль болтался между ними, как кусок мяса между двумя рычащими медведями. Вампиры были неподвижны, словно статуи, их взгляды устремились друг на друга, и в них таилась чудовищная угроза. Но спустя какое-то время Кейн отвел взгляд.

– Да, – пробормотал он. – Страшно.

Мать-Волчица улыбнулась во весь рот, а Палач отвернулся. Диор не могла вымолвить ни слова, крепко стиснув зубы и сжав кулаки. Ее, несчастную и корчившуюся в судорогах, швырнули на пони Киары, и вампиры помчались в воющую ночь. Было так холодно, что у нее кровь стыла в жилах, и она крепко зажмурилась, пока они спускались с горы, все удаляясь и удаляясь от места, где упал Габриэль.

Если Диор и оплакивала моего брата, то делала это тихо.

Прошло три ночи после того, как Габриэль упал с моста в Кэрнхеме. Уже почти рассвело, и воздух наполнился запахом древесного дыма. Маттео, кобель-лансер, залаял, и в ответ из темноты раздался крик. Диор подняла голову, вглядываясь сквозь копну заиндевевших волос в фигуры, появившиеся во мраке: мужчины в кольчугах, с длинными клинками у пояса, бородатые и крепкие. Позади них она увидела силуэт охотничьей хижины, покрытой корой тенеспина. Когда мужчины заметили Мать-Волчицу и Палача, они упали на колени вместе со своим главарем, высоким голубоглазым дьяволом. У него были рыжие волосы и густая борода, под ногтями запеклась кровь, а на заляпанном кровавыми пятнами плаще красовался вышитый ревущий медведь крови Дивок.

– Хозяин Кейн, – сказал он, склонив голову. – Госпожа Киара.

– Шай, – ответил Палач. – Какие новости?

– Мы выследили этих детей, как вы и приказали, хозяин. – Мужчина не поднимал глаз, но все же бросил на Диор взгляд, полный голубых льдистых искр. – Поймали их на западной дороге. Ларс и Куинн уже отвезли их на юг, чтобы встретиться с госпожой Сорайей.

– Великолепно, – ответила Киара, слезая с седла, не дав Кейну раскрыть рот. – Тэлли, присмотри за лошадьми. Джин, накорми мальчишку и вот эту. – Сняв с седла лопату, она бросила ее в снег рядом с рыжеволосым мужчиной. – А ты можешь оказать нам честь, выкопав постели, Шай. Мы отправляемся в путь с наступлением темноты. Но сначала лорду Кейну нужно выспаться, чтобы вернуть себе красоту.

– Слушаюсь, госпожа, – ответил Шай, не осмеливаясь поднять глаз.

Палач потер шрамы на лице, когда Киара потащилась к хижине. Она остановилась в задумчивости, шаркнув сапогами.

– И еще, Шай.

– Госпожа?

– С этой девчонкой не должно случиться ничего плохого, пока мы с лордом Кейном спим. Ты не прикасаешься к ней, не разговариваешь с ней, даже не смотришь на нее, понятно?

– В полной мере.

– Великолепно. Копай быстрее. А то Палач уже не такой красивый, как был когда-то.

Трое мужчин рассмеялись шутке, но Шай просто нахмурился.

Юный Хоакин снял Диор с седла легко, словно поднял подушку из гусиного пуха, и они втащили ее в хижину – лачугу из тростника с глинобитными стенами, теперь заросшими грибком. Внутри воняло потом, гнилью и ногами. Но, по крайней мере, там было тепло и в маленьком очаге горел огонь. Диор сидела в углу, все еще связанная, с кляпом во рту, сжав дрожащие руки в кулаки с побелевшими костяшками пальцев. Похитители не дали ей ни малейшего намека, куда они направляются и какова будет ее судьба в конце пути. Но, несомненно, она должна была быть темной.

Хоакин стоял у очага, его собаки растянулись у огня. Остальные мужчины, закончив выполнять свои обязанности, зашли внутрь. Всего их было пятеро. Пока они снимали перчатки, чтобы погреться, Диор разглядывала клейма, нанесенные ножом и пеплом на их левые ладони. У Хоакина, повара Джина и самого старшего из мужчин, которого по непонятной причине звали Собачья Ляжка, – одна метка. А у Тэлли, косоглазого парня, ухаживавшего за лошадьми, другая. Когда внутрь нырнул Шай и стряхнул снег со своих жирных рыжих волос, Диор увидела, что у него такое же клеймо, как у Тэлли.

Два разных клейма. Два разных хозяина.

– Что это за вафля, первоход? – спросил Тэлли, бросив взгляд в сторону Диор.

– Какая-то девушка, которую мы нашли в Найтстоуне.

Хоакин говорил тихо, опустив глаза. Он был моложе и, очевидно, новичком в этой разномастной компании – самым низким в их иерархии.

– Она была с тем, на кого охотилась хозяйка. С Черным Львом. Они вместе приезжали в Авелин примерно месяц назад. Думаю, капитан Аарон знал их.

– А зачем она оделась как пацан? – фыркнул Тэлли.

– Мы могли бы ее раздеть, – ухмыльнулся Шай, ощерив гнилые зубы. – И выяснить.

– Хозяйка сказала, ее нельзя трогать, – прорычал Джин, поднимая взгляд от огня.

– Да, Шай, лучше придержи свою трогалку в штанах, – выплюнул Собачья Ляжка. – Пока хозяйка не оторвала.

Шай разразился жестоким смехом, обменявшись мрачным взглядом с Тэлли. Но больше ничего не сказал. В конце концов Хоакин принес Диор тарелку жидкого супа и снял с нее кляп, чтобы она могла поесть. Он предложил ей глотнуть вонючего пойла из своей фляги, но она поморщилась и отказалась. Хоакин заботливо покормил ее, но бдительности при этом не утратил: туго завязал ей рот после еды, проверил наручники и лишь потом вернулся к своим мерзким соратникам.

Снаружи, во время бушующего шторма, глубоко под мерзлой землей, Киара и Кейн Дивок проспали весь день. Подогнув под себя ноги, Диор начала медленно тянуться к отмычкам в сапоге. Глаза у нее были закрыты, как будто она спала, но синие губы быстро двигались, что-то шепча.

Она была так напугана, что решила помолиться.

Пятеро рабов все время были начеку – один из них сидел на страже и через несколько часов будил товарища, чтобы тот занял его место у костра. В это время Грааль занималась делом: вытащила из сапога кожаный чехол и принялась за работу отмычками. Наверняка она вскрыла уже тысячу замков, но ни от одного из них ее жизнь по-настоящему не зависела. На лбу у нее выступил пот, пальцы дрожали, но ближе к сумеркам наручники ослабли, и она освободила руки.

Диор чуть-чуть приоткрыла глаза. У угасающего огня вахту нес тот, кого звали Собачья Ляжка. Он сидел и клевал носом. Вокруг было тихо, если не считать бури, ревущей за стенами лачуги, и храпа внутри. Диор вытащила руки из-за спины и принялась за кандалы на щиколотках. И через двадцать минут пыток освободила себе ноги.

Потягиваясь и морщась, она вытащила изо рта противный кляп. Скинула сапоги, поднялась беззвучно, словно тень, и стала красться на цыпочках в одних чулках. Когда она подняла рюкзак и бурдюк с водой, половицы под ней заскрипели, и она застыла, как камень. Но единственной, кто пошевелился, была Элайна, снежная гончая, открывшая глаза и с надеждой завилявшая хвостом. Диор прижала палец к губам, и собака подняла одно ухо. Быстро, точно зимний ветер, Святой Грааль Сан-Мишона выскользнула за дверь.