Чтение онлайн

В 1942 г. многим крупным фирмам было приказано посылать в «кацет» инженеров, техников, мастеров, чтобы обучать рабов, собранных из всех стран Европы, техническим профессиям.

В октябре 1943 г. в речи в Познани Гиммлер хвастливо заявил, что в его «империи» 200 тыс. лагерников работают на вооружение… Они будто бы производят одну треть всех немецких истребителей, одну треть орудийных стволов, громадное количество гранатометов и зенитных орудий. И на каждые 900 рабов будто бы требуется всего один немец-надсмотрщик.

Историки не без основания отмечают, что мечтой рейхсфюрера СС было создать автаркию, то есть производить для себя все самому. Известно, что тираны масштаба Гитлера испокон веку мечтали об автаркии… Но в случае с Гиммлером эта мечта имела довольно своеобразное звучание. Прежде всего, СС должна была стать государством в государстве, а уж потом перейти на самообеспечение.

Но условия в концлагерях были таковы, что заключенные просто не могли производительно работать. Смертность с каждым месяцем возрастала. Только с июля по ноябрь 1942 г. из 109 тыс. заключенных, занятых в военном производстве, то есть уже обученных, погибла 71 тысяча. И это по официальным данным, которые были преуменьшены. Как справедливо отмечает Шпеер [113] , даже сам Поль признавался, что около четверти всех рабочих в «кацет» были истреблены. Кстати, на тысячу заключенных приходилось 74 надзирателя, каждый из которых только деньгами получал полторы тысячи марок в год.

Фактически рапорты и заявления Гиммлера о достижениях «кацет» в области военного производства и эффективности рабского труда оказывались блефом.

Живые трупы не могли вносить вклада в военное производство нацистского рейха. Вся система «конвейера смерти» была совершенно не приспособлена к этому. Кроме того, концлагеря еще в большей степени, нежели всю страну, разъедала коррупция. Специальная группа «Ви», созданная в управлении уголовной полиции в РСХА, была завалена делами о взяточничестве и кражах в «кацет». Всемогущий Гиммлер метал громы и молнии против «этой чумы под названием «коррупция». Все было тщетно.

Да, лагеря были созданы не для жизни людей, а стало быть, и не для труда. Но и заводы, принадлежавшие немецким концернам, фактически превратились в… рабовладельческие «плантации». Невольники с них бежали массами. Из тех же мемуаров Шпеера мы узнаем, что в июне 1944 г. он докладывал Гитлеру: с заводов убегает ежемесячно 30–40 тыс. имперских рабочих. «Я не могу с этим мириться, — заявил Шпеер, — ибо речь в большинстве случаев идет об обученных людях или же мастерах, которых как можно скорее следовало бы вернуть к их прежней профессии». Далее Шпеер жаловался на то, что беглецов хватали полиция и гестапо и сажали в концлагеря, чтобы использовать в качестве рабов СС.

По подсчетам Шпеера, они (сиречь германские монополии) потеряли, таким образом, 500 тыс. иностранных рабочих. Гитлер якобы обещал помочь своему министру вооружения и своим монополиям… Но бегство продолжалось, и нацистские рабовладельцы оказались в порочном круге… Все шло как прежде.

В сентябре 1942 г. крупные чиновники из министерства вооружений собрались с Полем и его подручными и договорились о том, что заключенные из «кацет» должны быть предоставлены в распоряжение военных предприятий. Заводы, расположенные за городской чертой, получали, согласно договоренности, по 10–15 тыс. заключенных от СС. Кроме того, концерны имели особое соглашение непосредственно с Заукелем о доставке рабов с оккупированных территорий. Здесь счет шел на сотни тысяч, на миллионы…

Так в середине XX в. в центре Европы стал функционировать невиданный по масштабам невольничий рынок.

Вот подсчет, найденный после войны среди документов РСХА:

Такая «арифметика» вполне устраивала германских монополистов: они готовы были платить 6 марок в день за раба, предоставляя эсэсовцам право использовать его труп, кости и пепел…

На одних только предприятиях Фридриха Флика работало свыше 50 тыс. иностранных рабов, «арендованных у СС» [115] .

Всего в 1944 г. СС продало промышленникам около полумиллиона заключенных и получило за это 50 млн марок.

Казалось бы, работорговля была выгодна обеим сторонам: и эсэсовцам и крупным промышленникам. Однако немаловажным вопросом являлся в нацистской Германии и вопрос о престиже, о реальном влиянии на ход событий.

Из соображений престижа гиммлеровский аппарат желал распоряжаться не только рабами, но и военной промышленностью и исследованиями в области военной техники.

Чиновничий аппарат в РСХА и в ведомстве Поля рос с каждым часом.

Более того, Гиммлер с помощью Мюллера-гестапо начал потихоньку внедряться в военную промышленность. Для этой цели он создал в концлагере несколько «конструкторских бюро» и поручил им разработку проектов новейшего оружия.

Так, в августе 1943 г. с согласия рейхсфюрера СС и главного ведомства Поля в концлагере Дахау была открыта лаборатория по радиолокации. В лаборатории работали исключительно заключенные. Директором назначили оберштурмбанфюрера Шредера. Научным руководителем лаборатории стал Ганс Майер, бывший директор Центральной лаборатории фирмы «Сименс и Гальске». В распоряжении лаборатории оказались также дипломированные физики, инженеры, техники. «Ясно, — возмущался впоследствии Шпеер, министр вооружения, — что такие специалисты работали бы куда успешней, если бы ими не руководил технический невежда оберштурмбанфюрер СС в Дахау».

Из письма крупного эсэсовца Плендля мы видим, что более чем через год, в январе 1944 г., ведомство Поля стремилось расширить свои радиолокационные разработки. «Чтобы в гораздо большем масштабе привлечь и необученных заключенных для исследований в области радиолокации, — писал Плендль, — в концлагере Гросс-Розен в данный момент при личной поддержке рейхсфюрера СС идет строительство предприятия для нужд научно-исследовательской лаборатории. Это предприятие будет размещено в четырех бараках общей площадью в 1700 квадратных метров. Возведение бараков, по предварительным сведениям, должно быть закончено в начале марта. Бараки предполагается использовать следующим образом: в полутора бараках разместится находящаяся ныне в Дахау лаборатория, в остальных двух с половиной бараках мы оборудуем подсобные предприятия для лаборатории. Как только строительство бараков закончится, 150–200 заключенных под руководством инженера и пяти мастеров, которых предоставит имперский Институт радиолокации, начнут работу; вначале это будет разборка трофейной техники, конструкций и т. д., которая во все большей степени применяется сейчас для нужд исследований».

Примерно в то же время, когда рабы Поля занимались радиолокацией, другие «конструкторские бюро» за колючей проволокой трудились над проектом новой подводной лодки (своего рода мини-подлодки), а также над проектами нового стрелкового оружия.

Однако, безусловно, самым большим успехом империи «кацет» на военно-промышленной ниве было согласие Гитлера отдать на откуп Гиммлеру ракетостроение, пресловутые Фау-1 и Фау-2. Гиммлер занялся ракетами, когда германские конструкторы под руководством Вернера фон Брауна и генерала Дорнбергера проектировали создание «чудо-оружия», Фау-4, то есть более прицельной тяжелой ракеты с огромным по тем временам радиусом действия. В марте 1942 г. было принято решение довести производство ракет до 3 тыс.

А в августе 1942 г. Гиммлер торжественно возвестил, что ракетостроением будет заниматься он.

«Этим письмом сообщаю Вам (Шпееру. — Авт.), что я, как рейхсфюрер СС, принимаю на себя всю ответственность за изготовление объекта Ау… [116] » Далее в письме говорилось: «Я передал соответствующее задание обергруппенфюреру Полю, а непосредственным руководителем работ по линии СС назначил бригадефюрера д-ра Каммлера. Прошу Вас в самые ближайшие дни лично принять д-ра Каммлера, чтобы ознакомить его со всеми требованиями… Можете быть уверены, что СС не разочарует фюрера и Вас при выполнении этой воистину важнейшей для хода войны задачи».