Чтение онлайн

Теща, говорят, возражала против брака дочери с человеком, который годами твердил, что он «женат на палестинской революции». Арафата подозревали в нетрадиционной сексуальной ориентации. Впрочем, знающие люди утверждали, что у него все-таки была пассия, которая считала себя женой Арафата. Это Наджла Ясин, работавшая в его секретариате. Как будто бы их роман продолжался с 1972 по 1985 год.

Суха призналась, что родители возражали против брака:

– Родители боялись за меня. Они знали Арафата как своего лидера, как символ борьбы палестинского народа, но очень боялись за меня. Он ни минуты не отдыхал, довольствовался малым. В своей жизни он ни от чего не получал удовольствия. Ел мало – суп, курица, овощи. Но Ясир красиво танцевал танго, которому научился в студенческие годы в Каире.

Палестинцам жена лидера не понравилась. Она вела себя как европейская женщина. Крупная крашеная блондинка странно смотрелась рядом с лидером палестинской революции, который уверял, что разделяет с народом все тяготы и несчастья. Палестинцам не понравилось, что она не отреклась от христианства. В 1995 году она крестила дочь Захуву – ее назвали в честь матери Арафата.

– Как и всякий мужина, – говорила Суха, – он хотел сына. Но когда родилась Захува, он был просто счастлив. Захува что-то взяла от него. У нее его лицо, такой же взгляд.

Боясь за свою жизнь, Арафат дважды в одном месте не ночевал, поэтому вместе с женой они проводили мало времени. Когда дочку привели ему в кабинет, он удивленно спросил помощника: «А кто эта девочка?».

Жена руководителя Палестинской автономии жила в особняке в Газе, но не знала, чем себя занять.

– Каждый раз, когда я жаловалась Арафату, что он меня забыл и не дарит подарков, он засыпал меня стандартными сувенирами, которые он раздает официальным лицам. Успокаивая себя, я повторяла: «Суха, пойми, ты замужем за мифом, и твой муж ведет себя как холостяк».

В автономии шептались, что жене Арафата принадлежит крупная строительная фирма. Строительством она не занималась, но ее фирме почему-то доставались самые выгодные контракты. Осенью 2000 года, когда началась вторая интифада, Суха с дочкой окончательно перебрались в Париж. Там с изумлением наблюдали за роскошной жизнью жены Арафата, буквально сорившей деньгами. Парижская прокуратура возбудила дело о незаконном переводе денег на ее счета. Французские следователи решили, что она тратит те самые деньги, которые Европейский Союз передавал Палестинской автономии на развитие.

– Решение оставить Ясира Арафата одного, – оправдывалась Суха, – не было для меня легким, но я всю свою жизнь провела под израильской оккупацией. Я освоилась в Париже, да и Захува тоже.

Арафат обижался на жену за то, что она ни разу не приехала к нему, особенно в последние годы жизни, когда он сидел в своей резиденции в Рамалле, отрезанный от всего мира.

Она прилетела к мужу, когда он уже был при смерти.

28 октября 2004 года Суха примчалась в Рамаллу вместе с дочкой и вывезла мужа в Париж, где его положили в военный госпиталь. Теперь она решала, кого пускать к Арафату. Соратники жаловались, что не могут попасть к президенту Палестинской автономии.

Ночью Суха Арафат позвонила на арабский телевизионный канал «Аль – Джазира» и в прямом эфире произнесла взволнованный монолог:

– Пусть все палестинцы знают: в Париж явилась кучка прихлебателей, намеренных унаследовать пост Арафата. Я обращаюсь к вам, чтобы вы знали о масштабах заговора. Они пытаются заживо похоронить Ясира Арафата. А он хорошо себя чувствует и уже возвращается на родину. Проснитесь и помешайте злодеям, замыслившим убийство Арафата!

Палестинские руководители, которые всегда ее ненавидели за любовь к красивой жизни, ответили тем же:

– У Сухи нет права говорить от имени Арафата. Три года ее муж сидел, окруженный израильтянами, в Рамалле, а его благоверная разгуливала по парижским кафе. Кто знает, чем она там занимается?

В этот момент мозг Арафата уже перестал работать. Биение сердечной мышцы поддерживалось медицинской техникой.

Руководители палестинского правительства повторяли:

– Не может быть речи об отключении Арафата от системы жизнеобеспечения. Ислам этого не признает. Мы не имеем права решать, когда он умрет. Все в руках Аллаха.

Только Суха могла сказать французским медикам, что согласна отключить аппарат искусственного дыхания. Но она не спешила. Говорят, что с помощью адвокатов она заключила сделку с окружением Арафата о разделе его наследства.

Вроде бы она поведала им номера его банковских счетов, а взамен получила свою долю. Назывались суммы в миллионы долларов. Впрочем, все это лишь догадки и предположения. Участники сделки предусмотрительно молчат. Потому что это деньги палестинцев, которые влачат жалкое существование на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа.

Оставленное Арафатом наследство представляется завидным только его вдове и ближайшим соратникам. Он ушел из жизни, не выполнив своего главного обещания – создать палестинское государство.

Палестинцы остались один на один со своими проблемами. Хамас не намерен вести переговоры с Израилем. Это означает, что палестинцам опять придется ждать. А ведь они могли бы иметь свое государство еще в мае сорок восьмого года.

Палестинские молодые люди, которые становятся самоубийцами, живут в мире иллюзий, созданном их вождями. Палестинский терроризм направлен не на то, чтобы заставить израильтян уступить, а уже просто на то, чтобы просто уничтожить как можно больше мирных жителей.

Ночью заградительная система сработала сразу в пяти местах. Для оперативной группы израильской армии, которая прикрывала границу, это означало только одно: в страну прорвалось сразу несколько групп палестинских боевиков. Мобильные группы прибыли к точкам пересечения границы через несколько минут и начали преследование.

Переговоры невозможны

Террористы были хорошо подготовлены. Они шли быстро, укрываясь среди скал. Они спешили затемно дойти до большого арабского села, предполагая укрыться в нем. Потом следы разделились и вдруг вовсе исчезли. Мобильная группа израильской армии доложила в штаб, что потеряла след. Террористы словно растворились в ночном мраке.

Вскоре они объявились. И совсем не там, где их ждали и приготовились встретить.

Кирьят-Шмона – город, расположенный неподалеку от ливанской границы. В нем примерно пятнадцать тысяч населения. Город появился на месте временного лагеря для новых поселенцев, построенного здесь в 1949 году.

Название Кирьят-Шмона означает «город восьми» – в честь выходца из России, героя русско-японской войны однорукого Иосифа Трумпельдора и его семи товарищей, которые погибли здесь в 1920 году, защищая от погромщиков киббуц Тель-Хая.