Чтение онлайн

Что касается султана Бабура, то он отступил по направлению к Гисару, и по дороге смог в полной мере на себе испытать предательство своих союзников – моголов, которые, как выше было сказано, после гибели Шейбани-хана также предали узбеков. Одним словом, в одну из ночей могольские эмиры напали на спящего Бабура с единственной целью – уничтожить его. Однако Бабуру повезло и он, чудом избежав гибели, смог добраться до Гисара и укрыться за его стенами. Однако военные силы Бабура, состоявшие в основном из чагатайцев, были незначительными, поэтому для того, чтобы дать достойный отпор моголам не могло быть и речи. Поручив защиту Гисара своим верным эмирам, Бабур направился в Кабул. Вскоре Гисар перешел в руки моголов, которые разграбили до основания его и прилегающие к нему области. Кстати, у моголов бытовала пословица: «Когда остается незанятым место, то его занимает свинья со всем, что у нее на спине». Результатом этих бедствий был страшный голод, который унес жизни большей части населения региона.

Узнав об этом, Убайдулла-хан в конце зимы выступил на Гисар против моголов. Последние, понимая безвыходность своего положения, не знали, что им предпринять: идти к Бабуру после всех неприятностей, которые они ему доставили, было невозможно, направиться в Андижан к Султан-Саид-хану их сдерживало отсутствие с ним добрых отношений и снег, заваливший перевалы в Фергану. Поэтому моголы решили укрепиться в горах по Сурхобу-Вахшу, так как река Сурхоб представляла собой естественную преграду. Моголы укрепили те места, где проходили горы, причем одну сторону оставили без внимания, ввиду огромного количества выпавшего снега, который представлялся непреодолимым препятствием для неприятеля. Когда Убайдулла-хан подошел к местам дислокации моголов, небо неожиданно прояснилось и засияло солнце, стало сильно припекать, и в течение дня весь снег в горах растаял, и открылся широкий доступ в горные теснины. Узбеки не замедлили воспользоваться этим, атаковали моголов и разбили их. Значительная часть погибла от узбекских сабель, остальные были захвачены в плен. Таким образом, за все, что моголы сделали с населением Гисара, им в одночасье было отплачено Убайдуллой-ханом. Спасшиеся от меча и плена моголы бежали в Андижан к Султан-Саид-хану. Подчинив себе Гисар, Убайдулла-хан отдал его в удел сыновьям Хамзы-султана и Мехди-султана, погибшим в битве с Бабуром, а сам возвратился в Бухару.

Тем временем Бабур, окончательно распростившись с мыслями о Мавераннахре, торжественно вступил в Кабул, который во время его отсутствия находился под управлением брата Насир-мирзы. Теперь для Бабура наступала новая пора – пора реализации главной мечты его жизни, которая очень долго вынашивалась им. Горькие уроки опрометчивых решений в борьбе с узбеками, как это ни парадоксально, сослужили ему хорошую службу. Семилетнее пребывание Бабура в Кабуле пошло на подготовку осуществления великого плана – завоевания Индии, начало которому было положено в 1526 г. на исторической равнине Панипата, где в жаркой битве чагатайцы нанесли жестокое поражение делийскому султану Ибрагиму II Лоди (1517–1526 гг.). Занималась заря Империи Великих Моголов, которую узбеки называли «государством чагатайцев».

Однако обратимся вновь к борьбе узбеков за Мавераннахр. Овладевший Ташкентом Суюнчи-Ходжи-хан, во исполнение общего плана борьбы с чагатайцами и персами, выступил с большим войском на Фергану и Андижан. У Пскента произошла жестокая схватка, в результате которой чагатайцы и их союзники, потерпев поражение, отступили к Андижану. Тогда-то к казахскому хану Касыму, на которого чагатайцы возлагали огромные надежды, они направили послание, где была изложена просьба выступить против узбеков. Уговаривать Касым-хана пришлось долго, тем не менее, он выступил против узбеков, но осаждать Ташкент не стал, а ограничился грабежом и опустошением окружавшей его местности, затем снялся и откочевал в свои владения.

Когда Суюнчи-хан повторно выступил в поход на Андижан, чагатайцы вновь обратились за помощью к Касым-хану, но получили от последнего вежливый отказ. Оценив реально положение дел, они покинули Ферганскую долину и бежали в Моголистан. Таким образом, Бухара, Самарканд и весь Мавераннахр опять оказались в руках узбеков.

После разгромного поражения Бабура и его союзников в Гидждуване, Джаныбек-султан, преследуя остатки войск противника, проник в Хорасан, Убайдулла-хан также последовал его примеру. Блокируя неприятельские крепости и форты, они приступом брали их и, подойдя к Герату, осадили его. Но вскоре между Джаны-беком и Убайдуллой-ханом возникли принципиальные разногласия, в результате которых раздраженный Джаныбек со своим войском повернул на Балх, а Убайдулла, сняв осаду Герата, ушел в Мерв. Вскоре туда прибыл сын Шейбани-хана Тимур-султан, который уговорил Убайдуллу двинуться объединенными силами на Мешхед. Узбеки без особого труда взяли его. Когда же эта весть дошла до шахского наместника Герата, тот, долго не раздумывая, бежал с войском в далекий Исфахан. Не мешкая, Тимур-султан занял Герат, провозгласил себя ханом, отчеканил монеты со своим именем, но пробыл в этом положении всего лишь сорок дней: армия шаха Исмаила приближалась к Герату. Тимур-султан, забрав с собой как можно больше гератцев, увел их за Амударью. Убайдулла-хан, узнав о стремительном продвижении армии Исмаил-шаха, также решил покинуть Мешхед и, захватив жителей города, вернулся в Бухару. Джаныбек-султан, оценив обстановку и поняв, что положение узбеков в Хорасане неустойчиво, перейдя за Амударью, удалился в свой удел в Кермине, захватив с собой жителей Шибиргана, Андхоя и Балха.

Согласно древнего тюрко-монгольского обычая узбеки уводили за собой множество пленных для обращения их в рабов или для продажи на сторону, благо, что уведенные были еретики-шииты. Тем более что шиитская ересь бухарскими муллами и прочими законоведами была приравнена к «неверию», ее последователей дозволялось продавать в рабство, а браки с ними признавались «мерзкими».

Таким образом, пришедшие к власти узбекские ханы и султаны, будучи не только рабовладельцами, по своим феодально-кочевым понятиям стали фанатиками суннитского правоверия.

Когда узбекам уже ничто не грозило со стороны чагатайцев, моголов, казахов и персов, старый Суюнчи-Ходжа-хан решил реализовать давно созревший у него план – пойти вой ной на еретиков-шиитов. Как старейшина дома Шейбани он имел право объявить об этом предприятии, к тому же, предлогом похода была месть шиитам за гибель Шейбани-хана. Разумеется, все узбекские царевичи и эмиры во главе с Убайдуллой-ханом встали под знамена Суюнчи-Ходжа-хана. Весной 1524 г. объединенная армия узбеков двинулась на Хорасан. По понтонному мосту армия переправилась на противоположный берег Амударьи и на подступах к Балху расположилась лагерем. Знать города с богатыми дарами вышла встречать Суюнчи-Ходжи-хана. В Балхе армия хана не задержалась, поскольку разведчики донесли, что наследный персидский принц Тахмасп (1542–1576 гг.), сын шаха Исмаила, обеспокоенный нашествием узбеков, отсиживается за стенами Герата. Этот факт благоприятствовал скорейшему выступлению узбекских войск на столицу Хорасана. Все, казалось, складывалось как нельзя лучше для реализации задумки Суюнчи-Ходжи-хана, однако амбиции узбекских султанов обернулись, по сути дела, предательством по отношению к нему. В тот день, когда произошло сражение узбекских войск с армией Тахмаспа, и победа уже склонялась на сторону хана, султаны, вместо того, чтобы ускорить процесс победы, приказали своим воинам повернуть коней к Амударье, на Мавераннахр. В результате чего армия Суюнчи-Ходжи-хана потерпела поражение, но персы не преследовали ее в ходе отступления.

В конце 1524 г. Суюнчи-Ходжи-хан вернулся в Ташкент, где занялся подготовкой нового похода на Хорасан, однако серьезно заболел и весной 1526 г. умер, назначив перед смертью преемником своего сына Мухаммед-султана. В середине 1526 г. Мухаммед-султан был провозглашен ханом Ташкента и Ферганы.

Тем временем на границах Узбекского государства далеко не везде было спокойно, особенно на севере и на северо-востоке по соседству с казахами, кыргызами и моголами. Набеги, общая смута и бунты не прекращались и Султан-Мухаммед-хану, как владетелю удела приграничного с кочевой степью, приходилось не раз выступать походом против мятежных кочевников, казахов и кыргызов. Тахир-хан, внук известного врага Шейбани-хана Джаныбек-хана, после смерти казахского хана Касыма, овладел всеми землями Дешт-и-Кыпчака и некоторыми районами Моголистана, но своей жестокостью и несправедливостью вызвал недовольство не только со стороны своих приближенных, но даже и родных. Чувствуя шаткость собственного положения, Тахир-хан прибег к защите Султан-Мухаммед-хана, прислав к нему посольство с просьбой о помощи. Мухаммед-хан благосклонно принял послов Тахир-хана, согласился помочь ему и в свою очередь отправил к нему посольство, которое было принято Тахир-ханом с почетом. Послы передали Тахир-хану, что их хан вполне к нему расположен и поможет во всем, что ему будет нужно. Казахский хан отправил к Мухаммед-хану второе посольство с богатыми подношениями.

Известие об установлении таких близких дружественных отношений Тахир-хана с сильным Ташкентским правителем быстро разнеслось по степи и дошло до врагов Тахир-хана, которые стали опасаться, что Тахир, опираясь на помощь узбеков, может их уничтожить, поэтому они принесли Тахиру извинения и выразили свою покорность. Тахир-хан вновь обрел могущество степного владыки.

Когда Мухаммед-хан узнал об упрочившемся положении Тахир-хана, он послал к нему посольство с поздравлением по случаю укрепления его могущества. Но возгордившийся казахский хан, решив показать, что не нуждается ни в чьей помощи, приказал арестовать послов Мухаммед-хана и объявил поход на Ташкент. Узнав о совершенно неожиданном обороте дела, Мухаммед-хан, несмотря на декабрьские холода, решил упредить намерение казахского хана и выступил против него в Дешт-и-Кыпчак. В разведку он послал отряд бахадуров, который дня через три захватил одного казаха и доставил его хану. Пленника подвергли жестокому допросу, и он показал, что Тахир-хан пошел на Туркестан. Мухаммед-хан повернул свое войско и бросился вслед Тахир-хану. Он настиг его под Туркестаном. В результате жестокого боя Тахир-хан был разбит, и часть его владений перешла в руки победителей – ташкентских узбеков. Управление ими Мухаммед-хан поручил сыну Кучкунджи-хана Абдулле-султану, сопровождавшему ташкентского правителя в походе и помогавшему ему преследовать Тахир-хана. После этой большой победы ближайшее окружение Мухаммед-хана было щедро одарено им. Вскоре Мухаммед-хан возвратился в Ташкент.

Верховным главой всех узбеков, в связи с отказом от этого звания Суюнчи-Ходжи-хана, был Кучкунджи-хан (1510–1530 гг.), после смерти которого, и после кратковременного правления его сына Абу-Саид-хана (1530–1533 гг.) узбеки провозгласили ханом Узбекского государства Убайдуллу (1533–1539 гг.), который впоследствии провел успешную кампанию против персидского шаха Исмаила II.

Наибольшего могущества государство Шейбанидов достигло при хане Абдулле II (1534–1598 гг.) – самом видном потомке Мухаммеда Шейбани. В начале своего правления он вновь объединил раздробленное на феодальные княжества государство Шейбанидов, после чего стал властителем Бухары (1557 г.), Самарканда (1578 г.) и Ташкента (1582 г.).

Сначала он правил от имени своего отца Искандера (1560–1583 гг.), а единоправно – с 1583 по 1598 г. С целью ограждения Мавераннахра от набегов казахов, весной 1582 г. Абдулла-хан совершил поход в степи Малой Орды и дошел до гор Олуг-Таг, между Сары-Су и Тургаем. Он совершил экспедицию в Кашгарию, где покорил районы Кашгара и Яркенда. На недолгое время завоевал Хорасан, включая Герат, павший после девятимесячной осады, Мешхед, священный шиитский город, который не смог спасти молодой шах Аббас и который узбеки, будучи суннитами, основательно разграбили и истребили часть жителей. В целом Абдулла-хан отвоевал у Ирана все города Хорасана от Герата до Астрабада. Что касается Балха, то с 1582 г. он являлся вице-королевством во главе с правителем Аль-Мумином, сыном Абдуллы-хана.