Чтение онлайн

Когда я жил в Магребе, я слышал предсказание о появлении Великого Завоевателя. Ждали совмещения двух верхних планет. Однажды в Фезе я встретил предсказателя Абу Али-ибн-Бадиса из Константины, который был сведущ в этих делах. Я спросил его об этом совмещении. Он ответил: „Речь идет о могущественном человеке, который появится на северо-востоке. Некий народ, живущий в пустыне в шатрах, победит царства, сбросит правителей и станет господином большей части обитаемого мира“. „Когда эта случится?“ – спросил я. „В году 784-м, и об этом много будут говорить“.

Ибн Раяр, еврейский врач и астролог царя франков Ибн Алонсо (король Кастилии Альфонс XI), также писал мне об этом. Мой господин, авторитет в метафизике Мохаммед-ибн-Ибрагим аль-Алиби – да будет милостив Аллах к нему – говорил мне, когда я беседовал с ним: „Это событие приближается, если ты доживешь, ты будешь его свидетелем“.

Суфии в Магребе также ожидали этого события. Поэтому сейчас, чтобы расположить Темура к себе, я заговорил об этом.

Я начал так: „Пусть Аллах поможет тебе! Тридцать или сорок лет я ждал нашей встречи“. Переводчик Абд аль-Джаббар спросил: „Почему?“

Я ответил: „Есть две причины: первая в том, что ты – султан вселенной, правитель Мира, и я не думаю, что со времен сотворения Мира до сегодняшнего дня был властитель, подобный тебе. Я не из тех, кто рассуждает на темы, не зная их сути, потому что я – специалист и говорю тебе следующее: ученые всех времен признавали, что большинство народов, составляющих человеческий род, делятся на две группы: арабы и тюрки. Тебе известно, какова власть арабов, когда они объединены религией Пророка. Что касается тюрков, ни один царь на Земле не может сравниться с их царем (здесь Ибн Халдун имеет в виду Темура) – ни Хосров, ни Цезарь, ни Александр, ни Навуходоносор. Хосров был правитель персов и их царь, но какая большая разница между персами и тюрками! Цезарь и Александр были цари греков, и опять же, какая большая разница между греками и тюрками! Что касается Навуходоносора, он был правитель вавилонян и набатеян, но какая разница между ними и тюрками! В этом убедительное доказательство могущества этого царя. Вторая причина, которая заставила меня ждать этой встречи, в том, чтобы рассказать о предсказаниях святых мусульман в Магребе“. И я рассказал ему все.

Тогда он сказал: „Я вижу, что ты назвал Навуходоносора вместе с Хосровом, Цезарем и Александром, хотя он был ниже их; это были великие цари, а он – всего лишь из персидских генералов, точно так же, как я всего лишь представитель монарха. Что касается самого царя, – он перед тобой“. С этими словами он указал на группу людей за его спиной, среди которых должен был находиться тот, о ком он говорил: его приемный сын Сатылмыш (Темур женился на его матери, когда она овдовела). Но ему объяснили, что тот ушел.

Тогда он снова повернулся ко мне и спросил: „К какому народу принадлежал Навуходоносор?“ Я ответил: „Нет единого мнения на сей предмет. Некоторые считают, что он был набатеянин, т. е. последний царь Вавилона, другие называют его одним из первых персов“.

Он сказал: „Это значит, что он – потомок Мануджира“ (один из первых персидских царей эпохи Моисея). Я ответил: „Да, говорят и такое“. Он продолжал: „А мы тоже родственники Мануджира по матери“. Я обратил внимание переводчика на эти слова и сказал: „Это еще одна причина желать сегодняшней встречи“.

Тогда царь сказал мне: „Какое из этих двух мнений о происхождении Навуходоносора наиболее правдиво, по-твоему?“ „То, что он был одним из первых царей Вавилона“, – ответил я. Но он настаивал, что ему больше нравится другое. Я заметил: „Рассмотрим мнение Ат-Табари, так как он – историк, хранитель традиций, и никакое мнение не может изменить его точку зрения“. „Что мне до мнения Табари“, – возразил он и велел переводчику достать историю арабов и персов, чтобы подробнее изучить этот вопрос. Я ответил: „Что до меня, я на стороне Табари“. На этом дискуссия закончилась.

Ему доложили, что ворота города открылись и через них вышли судьи и знатные люди города выразить ему верность, надеясь, что Темур сохранит им жизнь.

Затем его вынесли из шатра, по причине раны в колене, и усадили на коня. Взяв в руки поводья, он сел прямо в седле, а музыканты заиграли на своих инструментах так громко, что задрожал воздух.

Он поехал к Дамаску и остановился у могилы Маужата около ворот Джабия.

Там он спешился, чтобы дать прибывшим аудиенцию. Судьи и знатные горожане были ему представлены, я также присоединился к ним. Он выслушал их, затем дал им знак уйти, сказав шаху Малику, своему помощнику, чтобы им дали почетные туники, подтверждающие их полномочия. Мне было велено остаться.

Он позвал приближенных эмиров, отвечающих за строительство. Они привели с собой руководителей строительных бригад и инженеров и стали обсуждать, можно ли взять город, если повернуть воду, текущую по крепостному рву. Они долго обсуждали этот вопрос, потом удалились.

Я тоже пошел домой, который находился в городе, получив на это разрешение. Я закрылся у себя и начал работать над описанием Магреба, как велел мне Темур. Я писал его несколько дней, а когда передал ему текст, он приказал секретарю перевести его на тюркский язык.

Потом он предпринял активную осаду крепости и приказал подготовить катапульты, пушки, заряженные сырой нефтью, балласты и орудия для пробивания стен. За несколько дней было установлено 60 катапульт и других орудий. Осада пошла еще активнее, и сооружения крепости были разрушены со всех сторон. Наконец защитники города, среди которых были люди, служившие египетскому султану, попросили мира. Темур помиловал их, а когда их привели к нему, город был уничтожен полностью.

Что касается жителей, он забрал у них серебряные слитки, а также все ценное имущество и шатры, которые бросил султан Египта. Потом он разрешил войскам грабить дома жителей, из которых вынесли всю утварь и все пожитки. Не имеющие ценности предметы и посуда были сожжены, огонь добрался до стен домов, стоявших на мощных бревнах. Пожар бушевал до тех пор, пока не загорелась большая мечеть: пламя достигло крыши, свинец расплавился, потолок и стены обрушились. Это было ужасное деяние, но все в руках Аллаха: он поступает с нами так, как захочет, и все решает в своем царстве согласно своей воле.

Однажды во время моего пребывания у Темура, когда он объявил амнистию жителям, к нему пришел один из потомков египетских халифов по линии Аль-Хакима, одного из абассидов. Он попросил у Темура восстановить справедливость – вернуть ему титул халифа, ранее принадлежавший его предкам. Султан Темур ответил ему: „Я созову сведущих людей и судей, и если они решат в твою пользу, я выполню то, что ты просишь“.

Темур созвал сведущих людей и судей и допустил меня на собрание. Перед ним предстал и человек, просивший титул халифа. Он сказал: „Халифат принадлежит мне и моим предкам. Согласно традиции, титул халифа принадлежит абассидам с начала века“.

Абд аль-Джаббар предложил нам высказаться. Некоторое время все молчали, обдумывая, тогда он спросил: „Что вы скажете об этой традиции?“

Бурхан ад-Дин Ибн Муфлих ответил: „У этой традиции нет основания“, потом он спросил мое мнение. Я сказал: „Как ты только что заметил, эта традиция не имеет силы“.

Тогда Темур сказал просителю: „Ты слышал слова судей и сведущих людей. Выходит, что у тебя нет никакого права просить у меня халифат. Иди прочь, и пусть Аллах наставит тебя на путь истинный“.