Чтение онлайн

головой, пробормотав себе под нос что-то вроде «Грант, я говорила

тебе, что ты когда-нибудь допрыгаешься…» и, сунув дочке под нос

тарелку с печеньем, принялась неторопливо и доходчиво втолко-вывать, что есть вещи, которые можно показывать, и про которые

можно рассказывать друзьям, а есть те, которые нужно прятать, потому что они ценные, а люди завистливые. Дети-то, конечно, нет, но они могут рассказать своим папам и мамам, а вот те не всегда

могут удержаться от соблазна попытаться завладеть такой вот красивой штуковиной, а если не получится – то просто сделать так, что

и у других ее не будет… А злые дядьки на улице – те вообще могут

за такую вещичку убить. Чем красивая вещь ценнее человеческой

8

Тайны Империи

жизни, воспитанная на почитании законов и моральных принци-пов Кэрри не знала, но матери привыкла верить на слово.

Только уже всерьез повзрослев и пережив многое, Кэрри предстояло понять, что именно так беспокоило ее родителей и почему, но тогда она полагала, что мама просто боится летать, а зазорного

в том, чтобы погонять хотя бы на шаттле, хотя бы вокруг планеты, ничего нет. Пару раз, засыпая, она слышала, как мама тихо отчи-тывала папу за то, чем он занимается при ребенке и во что ребенок вырастет, если раньше не загремит в тюрьму. Они говорили о

непонятных ей вещах, каких-то дремучих временах, о людях, про

которых она только краем уха слышала, да и то не слишком много

(зато такого, что волосы шевелились на затылке), постоянно звучали слова «пиратство» (случилось девочке насчитать двадцать семь

раз за один разговор!), «контрабандисты», «Служба безопасности»,

«полиция», «преступление», «тюрьма» и много других, не менее

страшных. Девочка тогда понятия не имела, о чем речь, почему

папе может грозить опасность, и почему родители не позволяют ей

ходить в некоторые красивые места на других планетах, хотя ничего ужасного там не творится. Помнится, приятель, когда ей было

двенадцать, предложил залезть в развалины одного старого-пре-старого дома на Четвертой планете, так папа, когда узнал, что они

собираются сделать (у них не было секретов друг от друга, сами родители не раз были помощниками, а то и инициаторами всяческих

«милых шалостей» для нее и ее друзей), пришел в ужас и запретил

девочке туда лететь. Впервые в жизни он сказал «я тебе запрещаю».

Кэрри не могла понять реакцию отца, потому как раньше ей

совершенно не возбранялось лазать по стройкам, развалинам, заборам и прочим «интересным местам» – лишь бы только не убилась

и не попала в полицейский участок за нарушение границ частной

собственности. Она попыталась возразить, поскандалить, потопать

ногами, но Фостер-старший отвечал одно – «нет, нельзя». Девочка сперва обиделась, на всё реагировала сердитым ворчанием, как

недокормленный бульдог… правда, потом оттаяла, а отец повез ее

взамен в гости к старинному приятелю-археологу, где девочка весь

вечер изучала гигантскую коллекцию древностей, пока взрослые

обсуждали их одних интересующие проблемы…

К восемнадцати годам Кэрри уже прекрасно пела и вполне свободно играла на фортепьяно, выучилась танцевать. Из маленького

9

Юлия Каштанова

заморыша она превратилась в очень красивую девушку: аристо-кратические черты, бледная кожа, смоляно-черные свивающиеся в

тугие кольца волосы, яркие изумрудные глаза… Конечно, на старших Фостеров она была мало похожа, но медики вынесли вердикт

появления подобной необычной внешности – генетическая анома-лия, а поскольку ни братьев, ни сестер у Кэрри не было, проверить

правильность их теории было практически невозможно. А потом

всплыл откуда ни возьмись портрет прадедушки, с которым она

все-таки была похожа, и окружающие перестали мучить родителей

скользкими вопросами…

Когда пришло время поступать в колледж – последнюю ступень

перед получением высшего образования, кривая вновь занесла ее

на крутом серпантине взросления, и девушка вдруг заявила – «хочу

изучать историю». И какую – Империи, государства, само имя которого было запечатано запретами всех возможных спецслужб, ко-дексов и цензов! Первой реакцией был, разумеется, шок. Но разве

можно отказать любимому дитятку? На семейном совете, состояв-шем из Бартоломью, Ванессы, Кэролайн и собаки, было принято

еще одно эпохальное решение – отдать дочку в историко-культур-ный колледж.

Империю поминать в Федерации не любили; называли рассадником разврата, разгула и прочих плохих слов на букву «р». Ни о

каких принципах аристократической и моральной чопорности там

и речи не шло, все жили, как хотели, где хотели и с кем хотели, только развлекались и понятия не имели, как зарабатывать деньги.

За имперцами признавали лишь то, что они успели наизобретать

диковинок, в которых вот уже пять сотен лет существования Федерации никто не мог разобраться. Лучшие умы бились над ее секре-тами, а имперская техника продолжала служить верой и правдой.

Империя, о которой говорили либо шепотом, либо с недоверием и легким отвращением, привлекала, как недоступный кусок

пирога, убранный на шкаф, дабы до него не добрались без разрешения. Знакомство с ней началось у Кэрри с книги с красочными

картинками, написанной на каком-то тарабарском языке, поэтому

папа сразу переводил ей сказки с листа.

Разумеется, обладание подобными сокровищами помимо личной гордости влекло за собой различные неприятности: в виде, например, как бы случайно наведывающегося в гости сотрудника

10

Тайны Империи

Службы безопасности. Службу безопасности в Федерации принято было бояться примерно так же, как презирать имперский образ