Чтение онлайн

Профессор едва заметно усмехнулся: хитрая какая!

– Что же вас привело?

Девушка выдержала дипломатическую паузу и выдала гордо:

– Я хочу изучать имперский!

Светлые брови Филдинга в изумлении «вынырнули» из-за оправы очков. Он набрал какой-то запрос на терминале, подождал, снова что-то набрал, после чего перевел взор на гостью.

– Насколько я вижу, в программе вашего курса есть имперский

язык.

– Понимаете ли… – девушка сплела пальцы в клубок: явно старательно подбирала слова, стремясь не сболтнуть лишнего, – того, что дают на лекциях, недостаточно. Я подходила к преподавателю, и он рекомендовал обратиться к доктору Филдингу – то есть к вам.

Пожилой мужчина прищурился. Вот, значит, как? Лекций ей, значит, не хватает! Ну-ну…

– Хорошо, тогда скажите, юная леди, зачем вам углубленное изучение имперского? Лингвистика – очень сложная наука, она не для

забавы, – пояснил он тем же мягким тоном, но более непреклонно.

Гостья молчала. Филдинг предполагал, что хотя бы частично

застанет ее этим вопросом врасплох, и не ошибся.

– А мне не для забавы, мне для дела! – обиженно выпалила девушка, прежде чем сообразила, что «попалась на удочку», и тут же

осеклась, отведя глаза, пробормотала: – Нужно.

– Нужно? – взгляд профессора стал еще пронзительнее. – Для

чего? Конечно, многие студенты меняют кафедры, если считают, 89

Юлия Каштанова

что ошиблись при поступлении… Но, – он перегнулся через стол, уперев сильные руки человека, явно не понаслышке знакомого с

оружием, в крышку, и пристально посмотрел гостье в лицо, – что-то

я не помню заявки на ваше имя.

На юную посетительницу было жалко смотреть: она вжалась в

кресло, выстроив неприступный заслон из кудряшек и старательно

пряча взгляд за густыми ресницами. В ней сейчас явно боролись

два чувства – неотступное желание добиться своего, подстрекаемое

врожденным упрямством, и инстинктивный страх.

Филдингу сделалось неловко; он любил детей и терпеть не мог

их обижать. Едва ли стоило предполагать, что кто-нибудь решил

над ним поиздеваться и подослал ее к нему со злым умыслом. Она

явилась сама, рискнула, прекрасно осознавая, что за одно только

рвение ее могли живенько отправить куда следует… И что бы с ней

потом не сталось, как бы не сложилась ее судьба, в Университет она

бы уже точно не вернулась… А душить в зародыше столь благород-ный порыв – нет уж, увольте.

Филдинг выпрямился, ленивой походкой подошел к бару, где нацедил в стакан добрую порцию бренди и пододвинул по столу к уже

едва не всхлипывающей девушке. Стекло легонько скрипнуло по сто-лешнице, привлекая ее внимание; профессор вздохнул с облегчением, вновь ощутив на себе ее внимательный, настороженный взгляд.

– Выпейте-ка, дитя мое, и успокойтесь, – сказал он примирительно, прохаживаясь по кабинету, – и выслушайте меня сперва…

Ваше стремление к знаниям весьма похвально, но если вы не ведае-те, к чему вам эти знания, то проку от них не будет. Сформулируйте

хотя бы для себя причину.

Слышно было, как стакан заскрипел по столу и спустя минуту слегка об него стукнулся: девушка решила последовать совету старшего.

– Я знаю зачем, – упрямо пробубнила она после продолжитель-ной паузы, – и я знаю, что бывает за подобное любопытство. Но тем

не менее…

Профессор усмехнулся.

– Так зачем же?

– Я хочу читать имперские источники в оригинале, – бросила

собеседница нервно.

Хозяин кабинета замер на полушаге, впившись в нее взглядом.

Такого еще не бывало. Мужчина подошел к столу, но садиться в

90

Тайны Империи

кресло не торопился: он смотрел на девушку сверху вниз, стремясь

понять, серьезно она говорит или все-таки шутит.

– Послушайте, душенька, – произнес он наконец, – в этом кабинете вы можете говорить всё, что думаете. Здесь нет ни камер, ни

прослушки.

Девушка резко вскинула голову, в ее изумрудных глазах пле-скался испуг, смешанный с тайной неприязнью. Филдинг возвел

глаза к потолку. А чего он еще ожидал, спрашивается? Самым глупым сейчас было бы сказать «не бойся», присовокупив к этому еще

что-нибудь пафосное, чтобы ребенок окончательно перестал ему

доверять. Ну и положеньице!.. Профессор опустился в кресло и

сложил руки на столе. Затем он выдвинул ящик, скрывавший ми-ниатюрную приборную панель и демонстративно, чтобы гостья

непременно отметила «честность его намерений», пробежал пальцами по клавишам. На окна упали рольставни, двери закрыли зву-конепроницаемые панели. Девушка робко озиралась, чувствуя себя