Империя в войне. Свидетельства очевидцев
Шрифт:
– Саню Буслаеву так и не отпустила мать, говорят старшухи.
– Это почему? Я знаю, она еще с весны собиралась в школу!..
– Да так… Отца недавно угнали на войну, и мать не отпускает теперь Саню… Говорит – мне без нее скучно, ведь она у меня единственная. Они, обе с матерью, весь день плачут об отце, говорят мне.
Мне как-то тяжело сделалось на душе от такого сообщения, но я не подал вида детям…
– Придет в школу и Саня!.. Я поговорю при случае с ее матерью… Плакать совсем не следует, а нужно бы радоваться им, что отца взяли в защитники Родины… Бог пошлет, Санин отец вернется с войны невредимым, утешал я детей.
– Нет уже, с войны никто не вернется целым, если не убьют до смерти, то без руки придет, или без ноги, пищит одна «новенькая».
– Почему так?
– Дедушка говорил… Он сам был на войне с «туркой»…
– Это все не правда, решился протестовать я…
– Нет правда!., вступила в разговор другая, – а наш дедушка говорит, что немцы замучают, кто попадется к ним в плен… И дядя слышал, в Мордове когда был, в газетах читали… Невольно завязался разговор о войне. Девочки еще много рассказали мне, что слышали от взрослых за последнее время о жестокостях немцев…
В. П. Кравков, 31 августа
К сожалению, действуем мы без игры ума и без артистического вдохновения, не сумевши врагу устроить Седана; привыкли мы действовать лишь стеной да закидывать шапками, не ухитрившись воспользоваться дорогим моментом, чтобы окружить противника и захватить его в мышеловку! А он теперь подсоберется в Перемышле, который нам предстоит осаждать, и положит еще много десятков тысяч жизней. с… > Смешной вид представляют наши солдатики, уже перерядившиеся в австрийские шинели и снаряженные австрийскими ранцами и другими доспехами… А как сравнить нашего солдатика и австрийского, то досада берет: наш в отношении пригонки мундирной одежды – медведь-медведем, австриец же – картинка!
Сентябрь
Н. Н. Врангель, 1 сентября
Сегодня опубликованы известия о нашем отступлении по всему фронту в Восточной Пруссии. Такое известие несомненно повергнет в уныние русскую публику, ибо ее единственное стратегическое суждение: если идут вперед – побеждают, если – назад – побеждены.
Конечно, это происходит от наивности и полной невежественности в военных вопросах, ибо для стратега интересен только вопрос о пригодности позиции для сражения, а находится ли она на неприятельской, занятой нами территории, или на нашей – для исхода операций безразлично.
«Приходской листок», 2 сентября
Съезд депутатов духовенства Благовещенской епархии, обсудив вопрос о хулиганстве, расползшемся, как скверная зараза, по всему лицу Русской земли, и признав, что главной причиной деморализации народа является пьянство, высказался за необходимость принятия самых решительных мер в борьбе с этим корнем всех зол Русского народа путем организации обществ трезвости, кружков ревнителей веры и благочестия и воскресных чтений.
«Приднепровский край», 3 сентября
Верховный Главнокомандующий обратился к народам Австро-Венгрии со следующим воззванием, напечатанным на 9 языках народностей, населяющих Австро-Венгрию.
«Народы Австро-Венгрии! Венское правительство объявило России войну за то, что Россия, верная своим историческим заветам, не могла оставить беззащитной Сербию и допустить ее порабощение. <…> Австро-венгерское правво веками сеяло между вами раздоры и вражду, ибо только на вашей розни зиждется его власть над вами. Россия, напротив, стремится только к одному, чтобы каждый из вас мог развиваться и благоденствовать, храня драгоценное достояние отцов, языки веру и объединенный с родными братьями».
М. М. Пришвин, 4 сентября
Дежурный по станции вычел штраф за неоплаченную мною станцию из денег, которые я дал проводнику, чтобы купить кое-что для себя на станции. Напрасно объяснял я дежурному, что совершает незаконный поступок: он меня совершенно не понимал. В вагоне я это рассказал своим случайным спутникам и прибавил, что начинаю понимать, как можно любить своего врага: в мирное время немцы это хорошо бы поняли. Почему же вы не живете в Германии? – спрашивала меня дама полная, белая, с широким лицом. Потому что я живу в России, – отвечаю я даме. А она продолжает: Вот у нас так всегда свое заплевывают. Что называть «своим», – возражаю я даме, – вот, сударыня, костюм, я уверен, что он у вас немецкий. Все из Парижа! – с негодованием воскликнула дама. Мода – это дело вкуса, – заступился старый полковник за даму. Конечно, обрадовалась дама, – мода существует только парижская… Чтобы не подливать масла в огонь, я принужден был весь остаток пути выслушивать даму и полковника о немецких зверствах и беззакониях.
«Группа», 5 сентября
Ваше Императорское Высочество (великий князь Николай Николаевич – прим. авт).
Группа русских людей, горячо любящих Царя, родину и Вас обращается к Вам с горячей мольбою: пожалейте армии северные, которые губят печальной памяти герои штабов Японской войны, ведь ни генерал Жилинский, ни генерал Орановский в боях не бывали, сидели в тылу и привели к разгрому нас, их винить нельзя, раз бездарные, ничего не поделаешь, но оставлять их теперь, когда Россия должна победить, нельзя, эти люди, как ни будут стараться, победы не дадут.
В Северной армии все офицеры недовольны порядками, нет связи между отрядами, почему в Южной армии порядок, а тут Самсонов погиб (застрелился), Ренненкампф тоже едва выскочил; все это показывает, что нет связи, а ее должен был создать Жилинский с Орановским, но они не годятся; неужели нет достойных героев из молодых, не выскочек вроде Артамонова и Кондратовича, а истинно русских честных воинов.
Спасайте Россию, мы все ляжем за нее в бою, но под командованием героев. <…> Фамилий наших Вам не надо, так как вероятно подписалась бы вся Россия.
О. Козельский, 6 сентября
Опять залетали неприятельские аэропланы. Негодяи разбрасывают с них прокламации, обращенные к нашим войскам. Вот текст их воззваний:
«Солдаты, у австрийской границы русская армия разбита и отступает. Много русских солдат остались на поле сражения. В Польше – мятеж. В Москве и Одесе революция и скоро распространится на всю Россию. Чтобы вы не сдавались в плен, вам начальство говорит, что мы мучаем раненых и пленных.
Не верьте этой клевете. Да где же нашлись бы палачи, чтоб убивать стотысячную армию русских пленяных. Ваши пленные теперь спокойно проживают внутри нашей страны, вместе с французами, бельгийцами и англичанами. Они очень, очень довольны. Не стоить умирать за потерянное дело, живите для жен и детей ваших, для вашего родного края, для новой и счастливой России». Таков наш вероломный враг. Солдат оценивают его по достоинству, а прокламации употребляют на «цыгарки»; бумагу одобряют, говорят тонкая, для табачного дела самая подходящая.
«Голос Москвы», 7 сентября
С войны сообщают: «Немцы не имеют обыкновения подбирать и перевязывать наших раненых. Известны многочисленные случаи подстрела наших раненых. В последнее время немцы стали провозить свою тяжелую артиллерию по усеянному нашими ранеными полю. Свои пушки они провозили несколько раз взад и вперед по полю в разных направлениях.
У поручика Смирнова, попавшего в плен к немцам, они отрезали нос. Когда Смирнов лежал тяжело раненый на поле, мимо нога проходила немецкая рота. Каждый немец считал своим долгом подойти к Смирнову и ударить его или ногой или винтовкой. Некоторые в каком-то остервенении хватали поручика за нос и трясли; скаля зубы, с злобной радостью шипели: – О, russicher offizier!.. Один из солдат не удовольствовался этим и, выхватив тесак, отрубил поручику нос.