Чтение онлайн

– Не успел я... людоеда...
– простонал Алик.

И Серафина и Мики удивились, что в этот критический момент он думает не о считанных минутах жизни, оставшихся им, а о скрывшемся от возмездия злодее.

Патроны у Алика кончились, и он взял автомат, как дубину, приготовившись биться врукопашную. Мужественно он не сдавался до последней минуты. Мики трясущимися руками поднял оружие и направил его себе в грудь. Раздался сухой щелчок судьба, увы, не дала ему легкой смерти. Автомат его со стуком упал на пол. Серафина протянула Алику свой автомат, в котором еще оставались патроны.

– Ты самый меткий из нас. Стреляй в вожака.

Алик долго и тщательно прицеливался. Руки у него уже не дрожали, взгляд стал твердым и спокойным. До стаи оставалось не более тридцати шагов.

– Стреляй же, стреляй!
– ахнула Серафина.

– Не мешай!
– рыкнул Алик.

Грянула серия коротких очередей. Страшный визг, похожий на человеческий вопль, оглушил их. Огромная крыса взвилась в воздух, сделав длинный прыжок вперед, и свалилась всего в двух шагах. Стая замерла на мгновение, потом свернула в боковой коридор и исчезла.

...Как во сне оказались в знакомом великолепном холле. Здесь уже никого не было. Алик бросился к высоким дубовым дверям, круша на своем пути автоматом, как булавой. Резиденция Бармалея опустела. Людоед сбежал.

Вдруг заметили слабое шевеление за тяжелой бархатной портьерой. Алик прыгнул туда и за шкирку вытащил перепуганного насмерть камердинера. Его шитый золотом кафтан сбился набок, волосы стояли дыбом, а глаза вылезли из орбит.

– Где людоед?
– Алик едва не вытряхнул из бедняги душу.

Тот издавал нечленораздельный писк и тыкал пальцем куда-то вверх. В ярости Алик взмахнул автоматом, как дубиной. Раздался предсмертный заячий крик - рука праведного судии дрогнула, замерла в воздухе, а потом медленно опустилась.

– Показывай!
– хрипло велел он.

Камердинер людоеда мчался впереди быстро, как заяц. Алик, Мики и Серафина едва за ним поспевали. Не заметили, когда и как кончились подземные тоннели, и они оказались на вольном воздухе. На улице стояла глубокая ночь. Серафина огляделась - они только что вышли из дверей кладбищенского кооператива, торгующего венками, гробами и прочими похоронными принадлежностями. Неподалеку в темноте вырисовывалось низкое серое здание крематория. Серафина узнала знакомую местность - они вышли на кладбище. Алик снова схватил лакея за камзол.

– Не убивайте! Ради бога не убивайте!
– у бедняги вдруг прорезался голос.
– У него есть тайник где-то там, на кладбище!

– Эта сволочь и с говном не расстанется!
– с ненавистью сказала Серафина.
– В какую сторону идти?

Конечно, это была безумная надежда. Несомненно, людоед давно скрылся. Но какая-то злая сила гнала Алика вперед, и Серафина от него не отставала. Он швырнул прочь дрожавшего от страха лакея, и тот сейчас же скрылся в темноте, Серафина упорно пробиралась за другом по пятам, спотыкаясь и подламывая ноги. Дурное предчувствие больно сжимало ей сердце.

– Остановись, сумасшедший! Не найдешь ты никого!
– кричал Мики, прыгая с могилы на могилу.

Вдруг Алик резко остановился, будто наткнувшись на невидимое препятствие. За ним остановились Мики и Серафина. Неподалеку, около одной из свежих могил, копались и что-то делали пять черных фигур. Тут же стоял длинный черный лимузинличный "Мерседес" людоеда. Серафина узнала и самого Бармалея - отделившись от своих сообщников, он зачем-то полез в машину.

Тут Алик выдал длинную очередь, уложив наповал занятых работой людей. Бармалей не успел разогнуться - Мики и Серафина бросились к машине и защемили его дверцей. Они уже в четыре руки начали давить людоеда, но подоспел Алик и вырвал у них злодея.

– Подождите! Подождите!
– задыхаясь, проговорил он. Легко хотите его избавить!

– Что с тобой случилось, Алик?
– со страхом спросила Серафина.

– Что случилось? Ты спрашиваешь, что случилось!
– сдавленным шепотом крикнул Алик.
– Его будем судить!

– Где ты видел у нас такой суд, который его осудит? закричала Серафина.

– Судить его будем мы сами!

Алик легко, будто пушинку, поднял увесистого Бармалея и потащил его к одной из могил, на которой возвышался массивный чугунный крест. Людоед упирался, хрипя и изрыгая пену, но в Алика словно бес вселился.

– Что ты хочешь с ним делать?
– в страхе спрашивала Серафина, бегая вокруг.

– Ну-ка, помоги, - Алик оторвал от рубашки людоеда несколько полос и прикрутил ими его к кресту.

– Что же с ним сделать? Какую казнь придумать?
– стоя перед распятым подсудимым, шептал он.

– Пусти ему пулю в лоб, и дело с концом, - спросила Серафина.

– Молчи! Отстань!
– огрызнулся Алик и вдруг вздрогнул, сморщился и потянул носом.

Тут и Серафина почувствовала сильный трупный запах из разрытой могилы, откуда торчал поставленный на-попа испачканный землею гроб.

– Ага!
– повеселевшим голосом сказал Алик и тряхнул извивающегося Бармалея за ворот.
– А ну, признавайся, гад, скольких людей съел?

Бармалей замотал головой, пытаясь сорваться с привязи.

– Ну!
– Алик упер дуло автомата ему в брюхо.

– Не... знаю...

– Считай, я подожду!

Раздался громкий характерный звук, и вслед за этим от подсудимого запахло, как от обмаранного младенца.

– Подожди срать, еще не обедал, - усмехнулся Алик.
– Так, значит, не знаешь, скольких съел? Ну, ладно, этот будет у тебя последним!

Он подошел к вывернутому из могилы гробу и прикладом сбил крышку. Лавина тошнотворного запаха вырвалась наружу и вмиг заполонила все вокруг. Мики и Серафина отшатнулись, зажав носы. Но Алик словно и не замечал удушающего смрада. С хладнокровием гладиатора он запустил руку в гроб и хотел вытащить тело за ногу. Разложившееся мясо оборвалось, кости рассыпались, и в его руке осталась изгнившая дамская ножка в туфле-лодочке. Туфля сидела плотно, намертво врезавшись в раздутое, висящее лохмотьями, мясо.

– А ну, гад, покажи нам, как ты жрал человечину!
– Алик сунул кусок мертвечины в зубы людоеду.

Тот замотал головой, икая и отплевываясь. Жуткий крик прорезал кладбищенскую тишину и оборвался булькающим хрипом - горло людоеда оказалось плотно забитым куском трупного мяса. Нога в туфельке торчала у него изо рта, будто кегля, и чтобы не задохнуться, он вынужден был кусать и глотать. Глаза Бармалея совершенно выскочили из орбит, лицо налилось черной кровью, а тело застыло в мучительной судороге.