Чтение онлайн

Тем не менее, полемика в партии продолжалась. Теперь главным оппонентом Сталина выступал Н. И. Бухарин, полагавший, что планы заставить крестьянство потратиться на нужды индустриализации приведут страну к террору и голоду. Сталин, в свою очередь, туманно заявлял об опасном «правом уклоне» в партии – не называя, впрочем, имен. В ноябре 1928 года пленум ЦК единогласно осудил «правый уклон». Во имя единства партии Бухарин и его сторонники проголосовали за сталинские резолюции об индустриализации и развитии социалистического сектора в сельском хозяйстве. После этого открыто высказывать свои идеи они уже не могли.

Оппозиция больше не представляла опасности. Как только линия партии повернула влево, рядовые коммунисты отвернулись от Троцкого. Вскоре его обвинили в создании «антисоветской партии» и 21 января 1929 года выслали из страны. Бухарину досталось больше: ему припомнили контакты с троцкистами и все прочие ошибки, вплоть до оппозиции Ленину в 1915 году, и сняли со всех постов.

Центральная контрольная комиссия провела «чистку» партии. Было исключено более 170 тысяч большевиков, причем треть – за политическую оппозицию линии партии.

В конце 1920-х годов в стране развернулось огромное строительство, проходившее по заранее подготовленному плану, рассчитанному на пять лет. За 4—5 лет в стране должны были возникнуть целые отрасли промышленности. В этой ситуации руководители партии воспользовались разработками талантливых инженеров и экономистов, строивших свои концепции будущего страны. Их обобщили сотрудники Госплана – ведомства, созданного в 1921 году для реконструкции разрушенной в годы войны экономики. В основе принятого плана лежало создание новых промышленных центров на Урале и в Сибири, в непосредственной близости к источникам сырья. Главная роль отводилась тяжелой промышленности – металлургии, химии, станкостроению и производству вооружений. Чтобы вдохнуть в новые предприятия жизнь и связать их между собой, предусматривалось строительство крупных электростанций и транспортных магистралей.

Самыми значительными стройками первой пятилетки стали металлургический комбинат в Магнитогорске, крупнейшая электростанция на Днепре – Днепрогэс (первоначальный Днепрогэс больше не существует – он был взорван во время войны), Туркестано-Сибирская железная дорога, Сталинградский тракторный завод (построенный при содействии американцев), Ростовский завод сельскохозяйственных машин. Автомобильные и тракторные заводы строились и в других городах. С самого начала на них был возложен и выпуск военной техники. Для воплощения этих проектов в жизнь привлекались иностранные инвестиции и иностранные специалисты (к началу 1931 года в СССР работали более 5 тысяч технических специалистов из разных стран).

Основные валютные средства поступали от продажи за рубеж зерна, леса и золота. Валить лес и работать на приисках предстояло заключенным – возрождалась система принудительного труда, отошедшая за годы НЭПа на второй план. Первая пятилетка (фактически «четырехлетка») стала не только эпохой великих строек, но и временем создания «лагерной экономики», просуществовавшей долгие десятилетия.

Основой для постоянного пополнения исправительных лагерей стала 58 статья Уголовного кодекса, предусматривавшая ответственность за различные политические преступления. Она была введена в УК 6 июня 1927 года, и первое время применялась избирательно. С началом массовых арестов противников коллективизации и членов оппозиции число заключенных резко увеличилось. В марте 1928 года Совнарком постановил «считать необходимым расширение емкости трудовых колоний», и таким образом организовать принудительные работы, чтобы они были выгодны государству. 27 июня 1929 года Политбюро приняло решение о развертывании сети исправительно-трудовых лагерей. Уже к 1930 году по всему северу европейской части России и в Карелии появилось множество лагерей. С 7 апреля 1930 года они были переданы под контроль Главного управления лагерей – ГУЛАГа.

Колонна первых тракторов Челябинского тракторного завода. 1933 г.

Суть лагерной экономики заключалась в сочетании непомерных норм выработки, крайне ограниченного питания (при перевыполнении нормы паек мог быть увеличен, но и тогда он не покрывал физических затрат) и возможности досрочного освобождения за доблестный труд. При добросовестном выполнении этих условий человек сгорал за несколько месяцев и редко доживал до конца срока. А поскольку большая часть лагерей находилась в суровых климатических условиях и заключенные подвергались систематическим издевательствам, исправительно-трудовые лагеря быстро превратились в лагеря уничтожения. Тем не менее число осужденных было так велико, что с их помощью удалось быстро освоить отдаленные районы страны. Постоянный приток заключенных давали многочисленные процессы над «саботажниками», на которых возлагали все провалы и неудачи первой пятилетки. Сплошным потоком шли в лагеря крестьяне – «кулаки» и «подкулачники», жертвы гонений на религию и «басмачи» – противники советской власти из Средней Азии.

Утро первой пятилетки. Художник Я. Д. Ромас. 1956 г.

Первым полностью лагерным строительством стало сооружение Беломорско-Балтийского канала, который начали строить в июне 1930 году, а уже 1 мая 1933 года закончили. На стройке должны были работать 120 тысяч человек, но фактически там ежегодно из-за тяжелейших условий погибал каждый третий. Особенностью строительства стал сознательный отказ от использования техники – все делалось вручную, иной раз даже без инструментов. Механизация сводилась к тачке и деревянному «журавлю». В отличие от прочих строек первой пятилетки, практическое значение Беломорско-Балтийского канала имени Сталина оказалось ничтожным – большую часть года он покрыт льдом и не годится (даже после многочисленных модернизаций) для прохода крупных судов.

Все же в годы первой пятилетки роль лагерей в индустриализации была невелика. Еще существовала массовая безработица, молодежь горела неподдельным энтузиазмом, и люди готовы были терпеть лишения за небольшой заработок или из идейных соображений.

Продовольственный кризис, разразившийся в 1927—1928 годах, быстро разрешить не удалось. Крестьяне не желали сдавать хлеб даже под угрозой тюрьмы. В городах вновь появились карточки, а когда власти закрыли кустарные мастерские и частные лавки как «капиталистические предприятия», дефицит стал всеобщим. Причиной кризиса Сталин объявил неразвитое, несоциалистическое сельское хозяйство, несознательность крестьян и враждебные действия кулаков. Рядовые коммунисты в городах тоже винили во всех бедах кулаков-скопидомов. Поэтому предложение Сталина полностью перестроить все сельское хозяйство, уничтожив частный сектор, нашло горячую поддержку – многие коммунисты видели в коллективизации решающий бросок к социализму. Важным аргументом для многих стал тот факт, что в течение 1928 года сотни тысяч бедняков объединились в Товарищества по обработке земли. (На самом деле они надеялись хоть как-то повысить свое благосостояние за счет государства.) Колхозы получили всевозможные льготы, десятки тысяч рабочих и студентов были направлены в деревню на заготовку продовольствия. Было у коллективизации и реальное подспорье – уже строились первые заводы, которые должны были обеспечить село современной техникой.

Планы коллективизации все время подправляли в сторону увеличения. Если в июне 1929 года предлагалось в течение 1930 года обобществить 8 миллионов хозяйств, то в декабре речь шла уже о 30 миллионах. Основные сельскохозяйственные районы подлежали сплошной коллективизации к весне 1931 года, остальные – на год позже.

Одновременно приступили к «ликвидации кулачества как класса». В январе 1930 года специальная комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) разделила всех кулаков на три категории. Первую категорию – «контрреволюционный кулацкий актив» – предлагалось немедленно изолировать в исправительно-трудовых лагерях, а к организаторам антисоветских выступлений применять высшую меру наказания. Кулаки второй категории – лояльные к советской власти, но самые богатые – высылались в отдаленные местности с конфискацией имущества. Кулаков «третьей категории», в которую могла попасть любая мало-мальски зажиточная семья, просто переселяли на необработанные земли. Комиссия постановила, что количество кулацких хозяйств не должно превышать 5 процентов от всех крестьянских хозяйств.

Чтобы обеспечить коллективизацию, в село направили еще 25 тысяч рабочих, которым предстояло стать председателями новых колхозов. В своей деятельности они опирались на местных партийных руководителей, милицию, военных и ГПУ. Коллективизация шла строго по графику, к намеченной дате нужно было обобществить определенное число хозяйств. Крестьян склоняли к вступлению в колхоз угрозами и обещанием льгот. Раскулачиванию мог подвергнуться любой противник коллективизации. Если список кулаков первой категории составлял местный отдел ГПУ, то вторую и третью определяли деревенские «активисты». Списки кулаков обсуждались на собраниях деревенской бедноты, проверялись сельсоветами, а потом утверждались райисполкомами. Простора для злоупотреблений было более чем достаточно.

Новая техника в колхозе. 1930 г.

Во многих местностях крестьяне так обеднели, что никаких внешних признаков достатка в их хозяйствах не было, а план по раскулачиванию надо было выполнять. Поэтому основной мишенью стали середняки, уклонявшиеся от коллективизации. Во многих районах число ликвидированных кулацких хозяйств достигло 15—20 процентов, а кое-где и 25 процентов. В итоге на Украине только в 1930 году было ликвидировано 200 тысяч «кулацких» хозяйств. Раскулачивание проводилось и там, где ни о какой коллективизации и речи не было, – например, в Ненецком округе Северного края. В общей сложности из деревень было выселено более 1,8 млн человек, включая женщин и детей. Многие из них погибли, поскольку раскулаченных вывозили в самые отдаленные местности и оставляли там без продовольствия и необходимых орудий труда, не считаясь с временем года. Лишь в феврале 1930 года появилась инструкция, требовавшая при конфискации имущества оставлять кулакам предметы домашнего обихода и некоторые средства производства.