Чтение онлайн

– Виктор, подойдите ко мне, - отметив, что я двигаюсь примерно в его сторону. вымолвил Пикенс.

– Уже здесь, Фрэнсис. Рад видеть вас в добром здравии и передайте от меня наилучшие пожелания вашей прекрасной супруге. Всё собираюсь нанести визит, вот только дела. Потому и встречаемся большей частью тут или в иных местах, когда приём или бал случается. Но я уверен, что супруга ваша довольна… оживлением светской жизни.

– Надеялась сама поехать в Санкт-Петербург, а частица этого прекрасного города пришла к нам сама, - не мог не подметить изменения старый, опытный дипломат. – Была моя Люси женой посла, а стала одной из опор светского общества здесь, в Ричмонде. Столица.

– Имперская, а не республиканская.

– И это тоже. Виктор. Быстро меняется мир. Единое государство, раскол, сецессия, война…

– Победы, взлёт, созданная нашими руками империя, в которой все действительно того достойные получили возможности для себя, детей, внуков и так дела по нисходящей линии. Нам с вами грех жаловаться, в отличие от тех же янки или мексиканских республиканцев. Первые втоптаны в грязь, где им самое место. Вторые и вовсе вынуждены были бежать, спасая собственные прокопчённые под жарким солнышком шкуры. А мы, с позволения сказать, сейчас на коне и продолжаем скачку.

Министр покивал, соглашаясь, но потом откомментировал:

– Скачки – это ладно. Главное, чтобы они не перешли в родео. Я намедни с госсекретарём за кофе и картами посидел вечерком. Так вот наш Роберт серьёзно обеспокоен, считает, что тучи сгущаются. Пока не над нами, это я знаю. Но вот союзники, к происходящему у них приглядеться стоит.

– Резиденты и в России, и в Испании бдят. И по чисто дипломатической линии, и по моей, тайной. Держим, так сказать, руку на пульсе. И вы правы, Френсис, есть некоторые нехорошие тенденции. Жаль, что сегодня мистера Тумбса нет.

Тут Пикенс лишь пожал плечами. Дескать, над случайностями мало кто властен.Невеликая проблема обычная простуда, но если человек получил от неё в подарок повышенную температуру, хреновое самочувствие и постоянный чих на ровном месте. то лучше ему и впрямь дома отсидеться, под наблюдением врача и в компании различного рода лекарств.

Остальные министры отсутствовали, но исключительно по причине того, что нынешнее собрание являлось, скажем так, неофициальным, а вдобавок посвящённым той части дел государевых, которая порой выглядит – да и является, чего уж там – весьма нелицеприятной. Политике оно было посвящено! В полной мере этого слова.

Все ли собрались? Почти. Помимо отсутствующего по уважительной причине госсекретаря – функции коего в немалой степени замещал Пикенс по понятным причинам. Оставалось дождаться лишь одного человека, без которого начать было ну никак нельзя. Кого? Императора Американского Владимира I Романова, само собой разумеется. Вьюнош не бледный, но со взором горящим, а также увлекающимся, уже успел показать себя готовым вникать во ВСЕ дела империи, а не только в те, которые отличались сколько-нибудь пристойным уровнем. Даже на Базе побывать несколько раз сподобился, причём и на нижних уровнях тоже. Видел, так сказать, изнанку нашей работы, направленной на поддержание безопасности империи и населяющих её граждан. Граждан, а не подданных по причине наличия вполне себе развитой, пусть и несколько переоформленной в сравнении с изначальной американской конституции.

Стоило ли удивляться подобному? Не слишком, учитывая мои знания о его пути в привычной мне исторической ветви. Жёсткий, волевой, готовый силовыми методами давить бунтовщиков и уж точно не склонный к моральным рефлексиям и пагубным компромиссам в тех вопросах, которые являлись ключевыми. Тот самый мятеж 1905-го года был подавлен при его активнейшем участии. Великий князь без сомнений и колебаний бросил на подавление мятежа опору империи, гвардию, и не думая обращать внимание на тявканье разного рода либеральствующих, а тем паче сторонников господ р-революционеров. Вот гвардейцы и раскатали ублюдков тонким слоем. Одно жаль – не дали развернуться князиньке по полной, да и сразу после «под давлением общественности» выперли в отставку. Зря, очень зря, потому как именно этот представитель династии был наиболее адекватным и умеющим понимать складывающуюся обстановку и правильно на неё реагировать.

Но это там, а здесь… Здесь у юного императора имелись шансы стать ещё более крепким и к тому же чувствующим за спиной целую империю. Вот, кстати, и он. К счастью, тут дворцовый этикет был серьёзно упрошён под прикрытием того, что «новой аристократии» крайне сложно будет быстро и без проблем научиться принятому в том же Санкт-Петербурге. Спорить же с теми, у кого в руках так и оставалась большая часть власти, Владимир Александрович не собирался. Вдобавок для шестнадцатилетнего юноши вся эта хрень с замысловатым этикетом… ни разу не были близки сердцу и душе. А тут такой роскошный повод облегчить жизнь не только здешней элите, но и самому себе.

Явление императора народу. Ну ладно, не народу, а лишь части высших сановников империи, но это мало что меняло. Владимир, по молодости лет, явно считал необходимым даже в таком обществе держать себя на пределе возможного, всеми своими словами и поступками показывая и доказывая, что он действительно император, а не просто сидящая на троне кукла. Хороший подход, правильный.Именно таким он и нужен был, потому именно его и выбрали из всего списка кандидатур.

– Ваше Императорское Величество, - склонился в поклоне Борегар, а за ним и остальные. Император… а значит и церемониал долен присутствовать, пусть минимальный, но искренний. Думаю, что Владимиру ещё там, в Питере, родичи и наставники преподали уроки, по итогам которых тот должен был научиться опознавать лесть высокой и средней степени.

– Рад видеть вас, господа и дама, - взгляд императора поневоле остановился на уже хорошо знакомой ему Марии. Нет, оно и понятно, фигурка у сестры ой как неплоха, а у парня гормоны из ушей. Недаром несколько прибывших из Питера представительниц древних и благородных родов замечены за согреванием императорской постели. Частом согревании. – Прошу без излишних церемоний. Мы собрались здесь, чтобы… Прошу вас, канцлер.

Канцлера, то бишь Пьера Борегара, ныне герцога Геттисбергского, просить и не требовалось. Он знал, что должен был открыть сегодняшнее собрание в узком кругу. Вымолвив первые слова, начав обсуждение того, ради чего сегодня собрались. Кто-то предпочёл присесть, некоторые продолжали стоять. То самое «без излишних церемоний» позволяло вести себя относительно свободно, ограничиваясь лишь естественными для Юга, а ныне Американской империи рамками приличии, к тому же подвергшимися тлетворному воздействию родом из начала XXI века.

– Мир меняется, - начал необходимое вступление Борегар. – Не только на нашем континенте, но и в пределах Европы начинается то, что мистер Станич немногим ранее назвал «большим переделом». Образуются новые государства, меняются границы существующих, и это только начало. Наша империя обязана принять в этом переделе активное участие. Если этого не сделаем мы, другие получат все выгоды.

– Послевоенный период, - тяжко вздохнул Пикенс, глядя то на Боретара, то на императора, то в потолок, на роскошную люстру с хрустальными подвесками, сейчас, понятное дело, не горящую по причине светлого времени суток. – В Сенате и Конгрессе найдутся те, кто будет… ворчать.

– Реки золота, наполняющие казну, оставят ворчание всего лишь ворчанием. Министр Меммингер грамотно использует доходы по контрибуциям, с золотых приисков, экспорта хлопка и не только.

Мари стесняться не собиралась, по полной используя своё присутствие на подобных встречах. Равно как и своё положение дамы, которую… для джентльменов сложно перебивать без веских причин. Да и месяц назад таки да продавленный закон о предоставлении женщинам права голова на выборах всех уровней неслабо так поднял её авторитет и узнаваемость. Ведь именно она, Мария Станич, стала символом и лицом проведённой в империи реформы. Как ни крути, а первая женщина в государстве, достигшая не просто известности, а высокого чина и вполне официального статуса, да к тому же в самом министерстве тайной полиции.