Чтение онлайн

С яркой отчетливостью Чайка поняла, что сейчас произойдет: кинутый бестрепетной рукой аркан пронижет мертвую броню и черной петлей ляжет на живое сознание Влада. Затянется, сожмет, калеча и разрывая мозг. Вот отчего тот жуткий, незаживающий рубец: однажды кто-то из сестер уже принял его ступу за обычного дикого зверя и набросил аркан, но Влад сумел сорваться и уйти. Говорят, что такое случается порой, что заарканенная ступа срывается. Но сейчас такого не будет, второго рубца Влад не переживет и погибнет в ту же минуту в страшных конвульсиях.

Чайка не думала, что вместе с Владом умрет, уже навсегда, и ступа, а значит, последняя ее надежда. Она просто не могла допустить, чтобы умер человек, который за несколько часов почему-то стал нужен ей. И когда Каина с диким визгом на вираже метнула свой аркан, Чайка кинула навстречу собственное, наспех слепленное заклинание.

Противостоять мощи хорошо подготовленного и подкрепленного силой помела заклятья Чайка не могла. Ее сбило с ног, ударило о стену рубки, но и бросок Каины оказался неудачен, аркан не достиг жертвы. И в то же мгновение, когда происходила эта невидимая дуэль, ступа выплюнула длинный белый язык и словила наездницу, словно лягушка неосторожного мотылька.

— Вот и все, — весело сказал Влад. — Куда ее теперь?

Чайка поднялась, утерла кровь с разбитого носа. Получить по физиономии арканом — это не с высоты падать, тут никакое ведьминское умение не поможет. Глянула в сторону противницы. Каина, парализованная прикосновением наполовину живой, наполовину мертвой субстанции, висела на самом конце чудовищного языка. Точь-в-точь как давешний цветок. Будь биоманипулятор вполне мертвым, Каина и не заметила бы его прикосновения. Будь он живым, первое же заклинание заставило бы его отдернуться, словно от ожога. Но кремнийорганическая, квазиживая система оказалась достаточно подвижной, чтобы схватить, и вполне косной, чтобы не подчиниться заклинаниям. И тогда уже не Каина, а ее метла сделала единственное, на что была способна: отгородилась от мира непроницаемой завесой, сквозь которую хозяйку не достанет никакой враг, кроме разве что выплывшего из глубин инферно кракена. Но и сама Каина не могла теперь применить даже самого легкого заклятья, так что единственное, что ей оставалось, — наугад бить злобно шипящими бирюзовицами, надеясь, что они сожгут псевдоплоть.

— Что с ней делать? — повторил вопрос Влад.

— Сюда тащи! — крикнула Чайка, пританцовывая от нетерпения. — В подарок!

Хотя несколько минут назад Чайка сама обращалась в такое же, не существо даже, а явление, Владу было страшно приближать к девушке окутанную электрическими разрядами сигару. Он втащил пойманную торпеду, стараясь отнести ее к дальней стене, но Чайка немедленно прыгнула туда. Извиваясь и крича, она танцевала немыслимый танец, и было неясно, сама она так изгибается или ее корежат удары молний. Влад, закусив губу, следил за этой вакханалией. Он был готов при малейшем признаке опасности вышвырнуть гудящую сигару из корабля, но не мог понять, что происходит: гибель, пиршество или танец над поверженным врагом.

И вдруг молнии разом стихли, огненный ореол погас, лишь сама торпеда продолжала светиться, чуть слышно потрескивая. Чайка, пошатываясь, вошла в рубку. На лице ее застыло блаженство.

— Все. Обезоружила дуру. Ты знаешь, у нее бирюзовиц было больше шести десятков и два золотых птаха. А это такая вещь — чудо! Жаль, ты его увидеть не можешь.

— Подруженьку свою ты не очень помяла?

— Помяла, как же без того. Да ты не тревожься, я все помню, жива твоя любезная Каина. Я ей даже кой-какую малость оставила, чтобы до дому добраться. А там — будет полвека силу копить для нового вылета. Она мне такую судьбу пророчила, да сама и напоролась. Так что не обессудь, но Каины ты больше не увидишь.

— Век бы ее не видать, — проворчал Влад, утирая пот со лба. — Отпускать ее, что ли? Снова она не нападет?

— Нападет — ей же хуже будет, — сухо произнесла Чайка. — Отпускай.

Влад вынес торпеду за пределы корабля и разжал манипулятор. Этого, очевидно, пленница ожидала менее всего, потому что свечение погасло, и Каина предстала в своем истинном виде. Модная посадка подвела ее, Каина не удержалась и грохнулась на землю с десятиметровой высоты.

— Ай-я-яй, подруженька, что ж так неаккуратно? — спросила Чайка, глядя на соперницу из распахнутой амбразуры. — И на чужую ступу этак с налету наезжать — нехорошо. Не ушиблась часом?

Каина медленно поднялась, глянула наверх. Лицо ее исказилось: — Ты?!

— Я, подруженька. Вот видишь, теперь моя очередь тебе советы давать. Как ты говорила? «Поспешай, милочка, домой, рано тебе на метле кататься, поучись еще годик-другой. А не захотела — сиди теперь дома полвека, помелом половики чисти».

— Смейся, смейся… — глаза Каины метали молнии, но на настоящую молнию сил уже не было. — Посмотрю я, что ты запоешь, когда старшие сестры узнают, что ты ступе язык не вырезала! С големом связалась, чернокнижница! Я ведь прямо в совет пойду!

— Давай! Ябедничать ты всегда была горазда. Ползи в свой совет, пока я тебе язык не вырезала. Поспешай, а то у меня руки чешутся…

С неразборчивым проклятием Каина вспрыгнула на помело и исчезла во мгновение ока.

— Ничего себе — уползла! — восхитился Влад.

— Это она поначалу, пока запал не пропал, — откликнулась Чайка. — А вообще будет до дому дня три добираться. А как наябедничает старшим ведьмам, тут меня на расправу и потащат.

— Вот черт! А я-то думал, что хотя бы у тебя дела в порядок пришли.

— У меня они в полном порядке. Ничего мне старухи не сделают, я к твоему голему не прикасалась, значит, ни в чем и не виноватая.

— А что Каину обобрала?

— Это дело обычное. На то мы и ведьмы, — философски рассудила Чайка. — Она бы меня обобрала еще и не так.

— Я вижу, у вас нравы не хуже наших… — Влад повернулся и обнаружил, что Чайки в рубке нет, хотя ее голос раздавался совсем рядом. Влад поспешно включил экраны кругового обзора. Чайка, зажав коленями метлу, кружила вокруг корабля, время от времени шлепая ладошкой по посеченной броне.

— Что ты там делаешь?

Чайка с довольным видом появилась в проеме амбразуры. Спрыгнула на пол, и метла мгновенно оказалась у нее за плечом.

— Я знаки ставила, — пояснила Чайка, — будто бы эта ступа мне принадлежит, будто бы я ее усмирила и теперь ее хозяйка. А то, что же, нам с каждой встречной девкой драться? Так и неприятностей нажить недолго.

— А мое начальство эти знаки не заметит? А то я таких неприятностей огребу, что на десятерых хватит.

— Не должно. А, в крайнем случае, я их сниму. — Чайка присела на корточки в углу, уже ставшем для нее привычным, и продолжила, не меняя тона: — Давай теперь с твоим начальством разбираться. Очень почему-то хочется ему насолить.

Влад смотрел, и в голову пришла мысль, не посещавшая его уже много лет: взять бы карандаш и нарисовать, как Чайка уютно чувствует себя в этой страшно неудобной позе.

Потом он заговорил:

— Я даже не знаю, с чего начать. Я был пилотом в имперских войсках; у нас империя — над каждым человеком есть свое начальство, и все, в конечном счете, подчиняются императору. Хотя и император тоже скорее символ, так что я даже не знаю, есть ли у нас хоть кто-то вполне свободный. Государство при империи самодовлеюще и подчиняет всех.