Чтение онлайн

— Помочь? Интересно, что бы вы делали, если бы сейчас я был на вашем месте? — спросил я, садясь рядом с ней на корточки.

Она вцепилась в мою ладонь и с трудом выдавила:

— Прости… Пожалуйста… Спаси меня!..

Мне было как минимум неприятно наблюдать за тем, как человек умирает на моих глазах. Но я понимал, что если слишком быстро соглашусь помочь, тётя Варвара не усвоит урок.

Впрочем, тянуть больше нельзя. А то даже магическое противоядие может не сработать.

Я достал зелье из кармана и влил его в рот Варваре Николаевне. Она с трудом сглотнула и прикрыла глаза. Её грудь перестала подниматься, и на миг мне показалось, что всё кончено.

Но в следующую секунду она распахнула глаза и шумно вдохнула. Схватила меня обеими руками, уткнулась лбом в мои колени и заплакала.

— Григорий, прости меня! Прости, пожалуйста, я не знаю, о чём думала, — рыдала она.

— Зато я прекрасно знаю. Вставайте, — я поднялся и помог подняться тётушке.

— Я ещё нужен? — скучающим тоном поинтересовался Оскар.

— Отправляйся к тому слуге. Проследи, чтобы он не сбежал, — приказал я.

— Да, хозяин, — кивнул феникс и исчез.

В комнату осторожно заглянул дворецкий и спросил:

— Всё в порядке, ваше благородие?

— Да, конечно, — ответил я. — Позовите того слугу, который подавал нам чай. Немедленно.

— Сию минуту, — кивнул дворецкий и тут же испарился.

Не сомневаюсь, что слуга скоро будет здесь. Если он вдруг попытается сбежать, Оскар его остановит.

Я сел рядом с тётей и взял её чашку. Понюхав, поставил на место.

— Надо же. И правда — ни вкуса, ни запаха. Если бы я не был провидцем, то ни за что не распознал бы яд.

Ни к чему Варваре Николаевне знать, что мне помог фамильяр. Пусть думает, что провидец способен обнаружить даже обычную отраву. Наверняка и до всех остальных членов рода дойдёт эта информация — будут осторожнее в попытках избавиться от меня.

Надеюсь, конечно, что их больше не будет. Но ручаться не могу. Вполне возможно, это лишь первая попытка Зориных избавиться от меня, а следующая может оказаться гораздо изощрённее.

— Что же мне теперь с вами делать, тётя? — задумчиво спросил я, откидываясь на стуле.

Она ничего не ответила, только прерывисто вздохнула. В этот момент дворецкий привёл перепуганного слугу. Парень дрожал так, будто смертельно замёрз. Он прекрасно понимал, зачем его позвали.

Я подошёл и без лишних прелюдий спросил:

— Значит, ты согласился подмешать яд мне в чай?

Дворецкий вздрогнул, услышав это. Парень тут же упал на колени и запричитал:

— Простите, ваше благородие! Мне обещали много денег… А моей матери нужна дорогая операция. Умоляю, не отправляйте меня в тюрьму!

— В тюрьму? Знаешь, за покушение на жизнь дворянина тебе светит казнь, — как ни в чём не бывало заметил я.

Слуга обхватил руками голову и заскулил, как собака. Мне не было его жаль — даже если насчёт матери и правда, он выбрал очень плохой способ, чтобы ей помочь.

— У него правда больная мать? — спросил я у дворецкого.

— Да, господин. Онкология, — тихо ответил тот.

Немного подумав, я сказал:

— Ладно. Только ради твоей матери, слышишь? Ты уволен без выходного пособия. Найди другой способ заработать, если не хочешь, чтобы твоя мать умерла в одиночестве, — сказал я. — Увижу тебя здесь ещё раз — и больше милости не жди.

— Конечно, господин. Спасибо, — запричитал слуга, но я уже не смотрел на него.

— Никому не рассказывай о том, что слышал, — велел дворецкому. — Если узнаю, что проболтался — будешь наказан, и гораздо суровее, чем он. Понял?

— Да, ваше благородие. Я нем как рыба, — пообещал дворецкий.

— Всё, уведи его. Сам придумай причину увольнения, — сказал я и отправился обратно за стол.

Взял чашку с отравленным чаем и выплеснул в окно. Затем вернулся на своё место и продолжил спокойно есть пирожное.

— Так что нам с вами делать, тётя?

— Я… всё поняла, Григорий. Больше никогда не посмею причинить тебе вред, — сдавленно пробормотала Варвара.

Я не торопясь прожевал кусочек пирожного и глотнул чаю.

— И как же мне вам верить? Только недавно вы говорили, что мы одна семья, что хотите подружиться. А на самом деле собирались меня убить. Где гарантии, что вы не попробуете ещё раз?

— Не попробую, клянусь! — воскликнула она.

— Если я снова отправлю вас в полицию, на этот раз вы не вернётесь оттуда столь быстро. А у меня будет на одну головную боль меньше. Так ради чего мне оставлять вас в поместье? — спросил я и отправил в рот очередной кусочек десерта.

Тётя Варвара взглянула на меня и, помявшись, произнесла:

— Ты можешь рассчитывать на мою безоговорочную верность. Я буду докладывать тебе обо всём, что будут планировать против тебя другие Зорины.

Примерно этого я и добивался, но не хотел озвучивать условия сам. Гораздо лучше, когда виновник сам придумывает себе наказание.

— А они будут? — уточнил я.

— Не знаю. Может быть. В любом случае я стану твоими глазами и ушами среди других членов рода. Или, наоборот, если хочешь — начну убеждать их в том, что нам необходимо принять тебя как барона и не пытаться свергнуть.

— Первый вариант звучит интереснее. Думаю, что Константин обязательно что-нибудь задумает, — я отложил вилку и достал из кармана телефон. — Запишите видео. Скажите, что пытались меня убить и полностью признаётесь в содеянном. Это будет моя гарантия. И на всякий случай — видео будет храниться в сети, и если я умру, то автоматически опубликуется.

— Я поняла, — пробормотала тётя и взяла телефон.

Вздохнув, она смахнула остатки слёз, поправила причёску и включила камеру.

— Я, Зорина Варвара Николаевна, пыталась отравить главу своего рода Зорина Григория Александровича. Полностью признаюсь в содеянном и… сожалею об этом, — зачем-то добавила она.

— Хорошо, — я забрал у неё телефон. — Но это ещё не всё. По поводу опеки над Виктором — я её забираю. Сами свяжитесь с юристами и оформите всё как положено. Документы должны быть у меня на столе уже завтра.

— Как скажешь, Григорий, — покорно ответила тётя.

Я встал из-за стола и, не прощаясь, вышел из столовой. Мысленно призвал Оскара, и он появился прямо у меня на плече. Хорошо, что в виде ворона.

— По какому принципу ты выбираешь облик? — спросил я.

— По настроению. А ещё по обстановке. В людном месте я, конечно, не буду показываться фениксом, — ответил фамильяр.