Чтение онлайн

– Да, Николай Соломонович герой войны с орками, а Константин Никифорович все же первый полицмейстер, его Александр Александрович очень выделял.

– Вот именно что выделял, а в нынешнем состоянии это сродни обвинению. Могли и вовсе выслать из Моршана, но оставили, даже должность сохранили. Не время еще до чисток. К тому же близок он Аристову, а обер-полицмейстер независим должен быть от чужого влияния. Потому же, кстати, и Николая Соломоновича не поставили. Не последней семьи будет, тут хочешь не хочешь, давить на него станут. Да и признаться, глуп. Не то чтобы совсем, на своем месте он хорош, но вот над всей столицей его ставить боязно. Вот Петр Андреевич всем хорош.

Великий князь промолчал, но потом добавил.

– Спрашивайте, Витольд Львович, спрашивайте. Для того сюда и прибыл, чтобы на все ваши вопросы ответить. Признаться, выручили вы не только меня, но и Государя Императора. Да что я вам говорю, сами все разузнали.

– А что с аховмедцами?

– Достигнуто общее согласие. Завтра они подпишут с дрежинцами мирный договор, а после уедут к себе в Матар.

– И все это из-за мощей Рогатого Бога, - скорее заключил, чем спросил титулярный советник.

– Из-за чего же еще. Аховмедцы со своей святыней носятся как с писаной торбой. Нам же она и вовсе без дела. Признаться, ее обнаружили только в прошлом году, случайно. Какой-то книжный червь наткнулся на копыто и стал думать, отчего музей хранит копыто одного из самых неудачливых королей Аховмедии. Да и почему, собственно, копыто, отсечение перед смертью которого является у них признаком великой доблести. И разузнал такое, отчего у нас волосы дыбом встали. А тут вдруг война козлоногих с нашими давними союзниками, в ходе которой, последние потеряли три города. Вот тогда мы и достали из пыльного мешка то самое копыто...

Великий князь перевел дух, и с явным удовольствием (Миху тут пришло в голову, что не Его ли Высочеству принадлежит идея о заключении мира в обмен на святыню) потер руки.

– И гоблинарцам это вовсе не понравилось.

– Почему же гоблинарцам?
– Слишком уж лукаво спросил брат императора.

– Механоид был произведен на островах, в том у меня нет сомнений, - решительно заключил Витольд Львович, - опять же, сам Александр Александрович пытался подсунуть мне гоблинарские деньги, а Черный для отвода глаз использовал аховмедские. Да и единственный славийский противник сейчас - гоблинарцы.

– Расширение не только наших границ, но и сфер влияний может задевать интересы разных государств, - мудрено ответил Его Высочество, - но вы правы, по нашим предположениям, за этим действительно стоит Тарстоун. Кто конкретно, выяснить не удалось, оказалось, что с этим дураком Мухановым встречались самые разные люди. Точнее, и прочие, и люди. Не знаю, местная ли это сеть или заезжие, теперь только предстоит выяснить. В связи с этим у меня к вам, Витольд Львович, предложение.

– Я весь во внимании, - кивнул титулярный советник.

– Затевается нечто нехорошее, уж поверьте, я это нутром чувствую. И мне нужны люди. Хорошие, доказавшие свою полезность делом. Вас определят в мои личные гоф-фурьеры. Официально, конечно. А так будете заниматься личными поручениями того щекотливого плана, что и встречались в работе с аховмедским делом. Покажете себя во всей красе, а в этом я не сомневаюсь, не за горами и камер-фурьерство, а это шестой чин по табели. Ну же, не молчите. Я намерен получить ответ прямо сейчас.

– Если прямо сейчас, - титулярный советник задумался, - тогда я вынужден отказать вам.

– Что?!
– Брови великого князя против воли поползли вверх.
– Потрудитесь объясниться.

– Вы немалый человек по силе в Славии. Да и в доброжелательности вашей в отношении Империи и Его Величества сомневаться не приходится. Но я боюсь, что мы не сойдемся характерами. Человек вы резкий, не привыкший слушать здоровую критику, даже Муханов в этом отношении был более терпеливым. Поэтому идти к вам и выслуживаться против воли, я не хочу и не буду. Уж простите, Ваше Высочество.

– Да что ты себе позволяешь мальчишка?!
– Закричал великий князь.
– Неужто думаешь, что тебе подобное каждый день предлагать будут? Тебе, сыну изменника, якшающемуся с полукровками?

– Ваше высочество, - чуть ли не дрожа, произнес Петр Андреевич, - будьте добры, держите себя в руках.

– Да ты выше титулярного теперь за всю жизнь не поднимешься, дурак, - отмахнулся от обер-полицмейстера гневливый брат Императора, - более того, я тебя на этой должности и закреплю. Только не как пристава по особым поручениям, а самого обычного. Станешь разбирать, как пьянь всякая друг дружку в подворотнях режет.

– Ваше высочество, - блеснул стеклами очков полицейский, - полноте.

– Нет, ты видел, Петр Андреич, какой мерзавец? Я к нему с открытым сердцем, а он... Пойдем отсюда, пока до греха не довел. Резкий я человек, видите ли...

Яростно стуча сапогами и все еще ругаясь, великий князь выскочил в коридор. Обер-полицмейстер, укоризненно покачав титулярному советнику головой, мол, что же вы так, голубчик, бросился за ним.

– Умеете вы, господин, все испортить, - вздохнул орчук и сел на табурет.

– Что же, я должен был врать и извиваться перед Его Высочеством?

– Могли хотя бы попробовать. Надо же понимать, с каким человеком разговариваете.

– Он сделал предложение, которое подразумевало два варианта ответа, - пожал плечами титулярный советник, - да и скажу тебе по секрету, ничего он с нами не сделает. Пользы от меня ему гораздо больше. А великий князь человек хоть и сомнительной нравственности, но в скудоумии его упрекнуть нельзя.

– Эх, Витольд Львович, бедовый вы человек, - вздохнул Мих, - редко кто в высоких чинах и титулах порядочности большой, но надо же и о завтрашнем дне думать.

– Надо, в этом ты совершенно прав, я вот с завтрашнего дня думаю физкультурой общей заняться для укрепления тела. Потом хочу попросить тебя подучить меня орчьему рукопашному бою, думаю, ты в этом смыслишь больше моего.

– Да не о том вы все, Витольд Львович, - вздохнул орчук и махнул рукой, вроде уж все про своего хозяина решив.

– Прочим же, что против совести велит идти, мы с тобой заниматься не будем. Если ты имеешь намерение и дальше со мной работать, то учти это очень важное обстоятельство.