Чтение онлайн

– Ничего ты не знаешь, самые пугающие вещи всегда происходят в подвале! Не иди туда! Оттуда постоянно слышатся шорохи! – снова раз за разом выкрикивает. Режет слух эта слишком крикливая речь. Обитают ли тут люди из чужих мест или нет, не стоит шуметь в старом доме мясника.

– Тише… – прошипела девочка, приложила палец к губам.

– Мы уйдём! – снова не сдаёт.

Но надо же, он что-то требует, наверно, впервые за свою крошечную жизнь, а какой твёрдый голос. Ох…

– Надоел, хочешь, оставайся здесь! – очень раздражённо девочка. – Хочешь, вали обратно. Достало нянчиться с тобой. Боишься каждую песчинку и каждую тень. Стоишь здесь… [несколько секунд жестикуляции вместе с глухими звуками, вырывающимися из-за рта, наконец…] того и гляди в штаны обмочишься.

– Неправда, я просто вижу последствия твоих глупых решений! Ты всегда втягиваешь в неприятности!

– Трусливый до ужаса, беги же домой, вытри сопли, а я пошла! – на последних словах сорвалась на крик уже и сама девочка. В дополнение, ещё сильнее демонстрируя свою раздражение, выпучила глаза, покачала головой. Маленькая лягушка.

Сора отовсюду отзывается эхом. Громкие голоса уйдут глубоко вниз. В пучинах тёмных со скрипом откроется железная дверь, будет покрываться инеем вмонтированное в неё круглое смотровое окно. Возникнут движения чего-то бесформенного. Один за другим вырвется наружу клок непонятного. Над их головами замигает мутная лампа. Её бледный сигнал – предупреждение, пробует рассказать прохожим о желании заключённых в комнату выйти. На короткие секунды озарится ещё одна дверь, та оторванная, валяется в потёках засохшей смолы.

А уже дальше, не дожидаясь следующих претензий в свой адрес, возможного шантажа и прочих способных пошатнуть решительность уловок, девочка быстренько завернула к лестнице, и давление недовольного взгляда не остановило. Не в первый раз эти осуждения и злость в глазах. Словами ничего не разрешить. Не послушается, упрётся, она точно знает. Надоело. Просто надоело. Когда препятствие встаёт на пути, лучше не лезть через него, правильнее обойти.

Вот и завернула за стену непонимания. Правда, изначальную решительность действий всё-таки придётся оставить за углом, тело само по себе резко замедляется чуть ли не до полной остановки. Не с проста, ибо по эту сторону окружение куда более недружелюбно, стоило ещё несколько раз подумать, получше рассмотреть, прежде чем принимать выбор. Совсем мало света, и если до этого глаза встречало одно лишь стерильное убранство, то тут уже некоторое запущеннее.

Столько паутины, плесени, брошенная пара сапог, вывернутый зонт, разбросанные коробки. А за всем хламом и есть эта чёрная дыра – проход вниз. По-видимому, в прошлом её уже пробовали замуровать, нижний ряд ящиков, через который в случае похода в подвал придётся переступить, расскажет о желании прошлых жильцов оградить себя от эха подземелий. Остальное от баррикады разбросано по углам, кому-то приглянулась идея посетить подвал вперед девочки. Полюбилась и ещё одна вещь. Некогда закрывающая спуск дверь, снята и уволочено, по-другому сказать, канула в неизвестность, остались одни покосившиеся петли.

Теперь оттуда веет холодом, ну, или это тоже только кажется. Единственное, что точно не подвергается сомнению – волнения. До мурашек страшно идти туда одной. Сама густая темнота отталкивает посетителя от дурных идей. И ведь чем дольше приходится рассматривать, стоять, тем больше обволакивают панические мысли, они же шепчут и кричат: " Отступи. Беги скорее прочь".

Девочка тихонько вздохнула, много напряжения накопилось. Шажок. Пока голоса не столь громки, чтобы остановить. Ещё шажок. Но и тогда ноги так неуверенно себя ведут, одна заходит за другую, под ними достаточно ровный пол, почему же идут как по канату? Всё просто, дитя из дома Андерсум ими почти не управляет, тихонько подбирается к лестнице, одной рукой ведёт по стене, внимательно следит за темнотой. С той стороны как будто отвечают тем же. Увлечённая мраком подвала девочка и не заметила, как на пути подвернулся брошенный сапог. Он таки заставил замереть, напугал как и сам контакт, так и вырвавшийся после него шум. Несколько раз ахнула, сжала в районе груди ткань своей кофты. Благо справилась хотя бы с вырывающимся изнутри криком, получилось не поднимать на уши весь дом звенящим визгом. Тише, это просто обувь.

Должно быть, её брат тоже слышал, вздрогнул, как и его сестра, а то и вовсе подпрыгнул. А может, он уже ушёл?

Девочка вновь шумно выдохнула. Дальше идти уже не получается, сапог виновен лишь отчасти, не будь его сделала бы на два-три шага больше и все равно остановилась. Да, тянет в обратную сторону желание броситься назад. И там ведь с нетерпением ждут, горят от желания встретиться – издёвки и фразы вроде: "Я же говорил. Я же говорил. Я же говорил." Но уж нет, если заканчивать ссору, то только победителем, ну или быть окончательно и бесповоротно поверженной своей глупостью, все равно не сдаваться. Не хочется демонстрировать свою слабость, свою временное бессилие. Нужно только немного… собраться? Девочка тут, где и стояла, облокотилась спиной на стену. Ах, холодная. Голова опустилась на грудь, глаза коснулись пола.

Братец, безусловно, всё там же, за стенкой, стоит на одном месте, вероятно, даже не шевельнулся. И это не предположение, уверенное заявление, просто в ином случае должен перемещаться по скрипучему полу тихо, как мышка, что не очень-то сходится с его общей неуклюжестью. А может, он всё-таки ушёл? А, девочка? Да нет… Чушь. Не смог бы, не осилил. О чём вы говорите? Не хочется верить, что никто не разрушит одиночества. Ведь вот-вот прибежит. Прибежит?..

Справа очень близко не выдающий своё содержимое проход, слева часть довольно-таки светлой серой комнаты. Девочка же где-то посередине в промежуточных между чёрным и белом тонах. Сейчас с запозданием на несколько минут накатывает досада после ссоры с братом. Вроде как зря накричала. Надо было брать эту упёртую крепость хитростью. Очередной раз обмануть, заставить-таки пойти с собой. А теперь раз за разом думать об нём. Вдруг упадёт, поранится, обрежется, пробьёт голову, наступит на гвоздь. Раз за разом думать о себе. Полное одиночество, гнетущее безмолвие, никого рядом. Нечего говорить, потащила его за собой, чтобы не было так страшно. Стена между ними совсем ни к чему. Становится грустно, хоть плачь.

Всё время росли вместе, так уж получилось, что у девочки нет подруги, с которой можно было играть, как и у её брата друга, с кем можно пробовать дурачиться. От сего той, что постарше, не полюбились куклы, которых попросту больше никто не хотел брать в руки, понравились солдатики, машинки, дворовый футбол, водяные пистолеты, одним словом все мероприятия, куда увлечены преимущественно мальчики.

Брату одиночество даётся довольно-таки легко, девочку же в схожие минуты сильно мучает тоска. Ну а ей зачастую больше не с кем проводить время. Родители разгоняют от своих драгоценных детей грязную дворовую шпану. На долгие недели запирают в доме в полной изоляции от остального мира. Но ведь и без них получается весьма весело.

Девочка подняла голову, бросила взгляд в сторону серой комнаты, куда позвал лёгкий шорох шагов. Там её глаза уже ждут чужие, но ровно такие же зелёные. Брат выглядит испуганно и одновременно весьма озадачено, видимо, совсем не ожидал такой быстрой встречи. Наверно, думал ещё будет время решить бежать ли вниз по ступеням за своей безумной неугомонной сестрой, а тут вот она, даже никуда не спускалась. Навалилась на стену, расставила ноги. Может, и был бы рад подойти, но ведь там за её спиной тот самый спуск в подземелье, путь в ад, тут девчонка не соврала. А лучше бы всё-таки обманула, разыграла. От сего разнообразия запутанных мыслей видно, как мальчика терзают сомнения. Боится поддаться чарам сестры, которые, непременно завлекут в мир сумрачных чудовищ.