Чтение онлайн

Когда толпа потянулась с площади, Ланс затерялся в людской толчее. Горожане по большей части не шли за телом, а расходились по своим делам. Только верхушка Аркайла, приглашенная принцем на прощальный пир, расселась по каретам и направилась в замок следом за катафалком. Альт Грегор вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего дня, и заглянул в ближайшую харчевню «Грива единорога». На половину «башенки» заказал тушеной баранины под чесночным соусом и кружку белого вина, оказавшегося ужасной кислятиной. Хотел было отказаться от соуса, вспомнив, что предстоит встреча с неизвестной хозяйкой посланца, но потом передумал. Целоваться он сегодня ни с кем не собирался. Еще чего! А поговорить чеснок не помешает. Даже наоборот, поможет держать дистанцию, если незнакомка окажется слишком навязчивой. В минувшие годы ему немало приходилось с такими сталкиваться. Увидели менестреля и решили приобщить к своим трофеям. Наверняка какая-то избалованная богачка лет пятидесяти от роду…

Подчистив остатки соуса с тарелки куском хлеба и допив вино, от которого скрипели зубы, Ланс вспомнил о монетке и вытащил ее из кошелька. Вдруг памятная вещица и что-то подскажет о личности той, кто так жаждет с ним встречи?

Обычная серебряная «башенка»…

Альт Грегор разочаровано скривился, но, покрутив монетку в пальцах, увидел, что ее не спутать с другими, которые щедрой рукой запускал в оборот еще дед его светлости Лазаля. Не подделка, но ошибка чеканщика. Если на обычных серебряных кругляшках рисунок сторожевой башни Аркайла выбивали лишь с одной стороны, а с другой выдавливали литеру «А». То здесь каменный столб, увенчанный зубцами, оказался с обеих сторон.

Кое-кто из мошенников, играющих в азартные игры по харчевням, отсчитал бы за эту башенку десяток «лошадок».

Ладно, поглядим, не собираются ли его обжулить. Стреляного воробья игрой в «орлянку» не обобрать. Сам кого хочешь перехитрит.

Поразмыслив, Ланс заказал еще кружку вина, твердо дав себе зарок – на сегодня на этом остановиться. Просто не хотелось покидать теплый, хотя и шумный зал «Гривы единорога», но сидящий за пустым столом невольно привлекает внимание. Принесенную смазливой голубоглазой служанкой кислятину цедил по чуть-чуть. Тянул время до третьей стражи. Размышлял о превратностях судьбы и разочаровании влюбленного, который пусть в глубине души, но все же надеялся на взаимность предмета воздыханий, а потом получил от судьбы безжалостный пинок кованым сапогом под зад. Для скорости, как говорится. Лети-ка ты, дружок, из Аркайла куда глаза глядят, да поживее. Помимо воли начал сочинять стихотворение. По привычке зарифмовал «ждать» и «дышать», устыдился убогости поэтических потуг и вышел на мороз.

Тени удлинились. Солнце наверняка клонилось к небокраю. Значит, скоро третья стража. Не дожидаясь колокольного звона с соборной башни, менестрель отправился вдоль по улице Храмов. На встречу его вело исключительно любопытство. Выяснить, каким образом его опознали, и можно распрощаться.

Вот и «Стигматы Святого Трентильяна». Гостиница вполне приличная, для людей немалого достатка. Сюда обычно не пускали бродяг, нищих и матросов. наемник мог получить отдельную комнату и стол в том случае, если по его оружию и одежде вышибалы, стоявшие у двери, опознавали дворянина.

Ланса охватил азарт. А что, если его не допустят пред «светлы очи» хозяина гостиницы? Или незнакомка думает, что он в лепешку расшибется, желая с ней встретиться, и зайдет настолько далеко, что устроит уличную потасовку с двумя простолюдинами одновременно? На крыльцо он взошел развалистой походкой, не снимая капюшона с головы.

Ну-ка, что скажут братцы-вышибалы?

Ему не удалось их обмануть. Ленивый взгляд из-под полуопущенных век старшего из охранников – седого, с дважды сломанным носом и бородой, расчесанной на две стороны по моде унсальских крестьян, – короткий кивок, и младший, черноволосый силач, превосходящий ростом менестреля почти на голову, услужливо распахнул перед ним дверь.

В отличие от «Гривы единорога» в обеденном зале гостиницы царила благопристойная тишина. Посетители чинно ели с посеребренных тарелок, пользовались не только ложками, но и вилками. Наливали вино не из кувшинов, а из бутылок, с которых вышколенная прислуга напоказ вытирала пыль и паутину.

Ланс прошел прямиком к стойке, где стоял хозяин заведения – лысый, круглолицый, в белоснежном переднике. Выложил монету на выскобленное до блеска дерево.

Лысый бросил на менестреля быстрый взгляд, стараясь разглядеть лицо под сенью капюшона, а потом подхватил «башенку». Крутанул ее в пальцах и, не говоря ни слова, пошел к лестнице. Альт Грегор, оставляя мокрые следы от растаявшего снега, потопал следом.

На третьем этаже хозяин гостиницы постучал в дверь и так же молча ушел, кивком головы велев Лансу входить.

Внутри царил полумрак. Горела всего лишь одна свеча из ароматического воска, которые продавали монахи одного-единственного монастыря на всем восточном материке, в горах, опоясывающих Кевинал. Комната оказалась раза в четыре больше, чем та, где ютился Регнар. Кроме широкой кровати под парчовым балдахином здесь стоял столик с зеркалом, умывальник в углу из белого фарфора и два низких карла. Вместо вешалки у входа торчали из стены рога северной серны, похожие на две черные вилки.

– Ланс альт Грегор всегда приходит вовремя, – произнес низкий женский голос. – Даже если опаздывает.

Менестрель склонился в учтивом поклоне, теряясь в догадках и предположениях.

На кровати, закинув ногу за ногу, сидела баронесса Кларина альт Рутена из Дома Сапфирного Солнца. За истекшие полтора года с их последней встречи она стала только красивее. Все та же белая кожа, едва-едва тронутая пуховкой с пудрой, алые губы, пронзительные синие очи, черные как смоль волосы сегодня были просто расчесаны на пробор посреди головы и скручены в узел на затылке, полуволнами спадая на уши, но не скрывая маленьких мочек с золотыми серьгами в виде солнца, раскинувшего в стороны прихотливо извивающиеся лучи. Все верно, в день траура по сюзерену и любовнику нечего кичиться изысками в одежде и прическе. То же мнение подтверждало и простое сиреневое платье без выреза, вышитое на воротнике и узких манжетах серебряной нитью.

– Ваша милость, – пробормотал Ланс. – Прошу простить мой непритязательный внешний вид.

– Насколько я помню, вы и на балах не баловали нас излишней утонченностью в одежде. Чего не скажешь, должна признаться, о вашей музыке.

– Надеюсь, и манерах тоже, – выпрямился менестрель.

– Свои манеры вы уже показали в полной красе. Полтора года назад.

– Не я первый полез в драку.

– Но вы ударили локтем по спине этого смешного мальчишку с прыщом… Как его там? – Кларина пощелкала пальцами.

– Ак-Карр из Дома Жемчужного Нарвала.

– Да-да, именно… Посланник Ак-Нарт тер Веррон был безутешен. Единственный сын. Да еще и племянник короля – пран Ак-Нарт женат на сестре его величества Ак-Орра тер Шейла из Дома Белой Акулы…

– Зачем вы мне это рассказываете, прана Кларина? – довольно неучтиво встрял альт Грегор. – Придворные интриги Браккары меня никогда не интересовали. Пусть он был бы хоть принцем крови – отвесив мне пощечину, дуэли не избежал бы.

– Он был почти принцем крови. У короля Ак-Орра одни лишь дочери. А на островах допускаются браки между двоюродными братьями и сестрами. Пран Ак-Нарт возлагал на сына такие надежды!

– Благодаря этим надеждам и самомнению зарвавшегося юнца, а также обычной браккарской хитрости и лжи я сейчас в бегах, один из моих друзей влачит жалкое полунищенское существование, а второй спит по два-три часа в день, чтобы прокормить семью.

– А может, дело в вашей излишней гордости, пран Ланс? – приподняла бровь Кларина. – Ну, и в неимоверной влюбчивости, я бы добавила.

– Ваша милость, – менестрель расправил плечи, – во-первых, дворянская честь для меня пока что не пустой звук. К счастью, для большинства моих соотечественников тоже. Вам-то это должно быть известно. Во-вторых, моя влюбчивость касается меня, и только меня. Я – свободный человек и свободен в поступках.