Чтение онлайн

— Бедный мальчик… — сказала Микела и поцеловала меня.

— А ты сделала что-то такое, за что тебе стыдно, о чем ты никому не рассказывала?

— Если хочешь, я тебе расскажу один случай… Но мне не очень-то стыдно за то, что произошло, даже больше — ни капельки не стыдно. Только об этом никто не знает, за исключением меня и еще одною человека.

— Ну, если ты никому об этом не говорила, то давай начинай.

— Когда мне было двадцать лет, я с моим женихом и его приятелями — молодой парой — поехала отдыхать. На двадцать дней мы сняли дом на море в Сардинии. С третьего дня нашего отдыха и до конца поездки я изменяла своему жениху с девушкой.

— Как с девушкой?. с Вероникой?

— Ты помнишь ее имя?

— Но ты мне сказала, что пошутила.

— Я не могла так просто сказать тебе об этом. В общем, ни у нее, ни у меня не было опыта таких отношений, она не была лесбиянкой, но что-то притягивало нас друг к другу. Она была очень красивая. Вплоть до того дня, не считая глупых поцелуев с подружками в лицее, я никогда не думала, что буду заниматься любовью с женщиной. Как-то вечером мы были одни в комнате и готовились к выходу на вечернюю прогулку. Мы мазали себя кремом, помогали друг другу одеваться и неожиданно поцеловались. Мы сразу же почувствовали: что-то пробежало между нами. До нашей поездки я видела ее мельком пару раз, и у меня и мыслей никаких не было на ее счет, а тут, едва мы только прикоснулись друг к другу, нас словно током ударило. После этого поцелуя в комнате мы с ней целовались в туалетах ресторана и дискотек. На другой день мы постоянно искали предлог, чтобы остаться одним. Ни у кого и подозрений не могло возникнуть. Две женщины на отдыхе — им вечно нужно куда-то сходить, что-то купить или примерить. По вечерам мы закрывались в комнате, как в день нашего первого поцелуя, и мазались кремом. У меня осталась в памяти эта прекрасная сцена, как она стоит обнаженная перед зеркалом а я опустилась на колени и целую ее… Я помню, как наши взгляды встречались на зеркальной поверхности. Все это было очень забавно. Мы относились к нашим тайным встречам не как к измене, а как к возбуждающей игре. Она не пересекалась с нашими романами. Я, конечно, ничего не сказала своему жениху. Но за всю нашу поездку я чаще занималась любовью с ней, чем с ним. После отдыха мы встречались несколько раз в компаниях, но между нами ничего больше не было.

Пока Микела рассказывала свою историю, я пытался представить двух обнаженных женщин в доме на море. В комнате, еде на полу валяется раскрытый чемодан, набитый туфлями на высоких каблуках, летними сандалиями, баночками с кремом, поясами и платьями… Я возбудился от одного только образа этого чемодана. Ее рассказ распалил меня. Вечером, когда я ее трахал, у меня перед глазами стояли две загорелые девушки. Я видел, как они целуются, как они трогают друг дружку, и все остальное. Мне безумно нравились эти картинки. К тому же Веронику я мог вообразить себе такой, какой мне хотелось, а Микела была здесь, рядом со мной.

— А ты в последнее время не виделась с Вероникой?

— Нет. Я знаю, о чем ты думаешь. Ни за что! А ты со своим другом встречался? Как его звали?

— Андреа. Скажем так: я у него увел игрушку, а он у меня, спустя несколько лет, невесту. Мы с ним давно уже не виделись.

— Ну… по крайней мере, вы квиты.

— Да, но игрушка, в конце концов, не невеста.

— Речь идет не о невесте или игрушке, а об измене. Как я понимаю, вопрос стоит в другой плоскости: доверяешь ты другу или нет.

Не помню, убедила ли меня Микела, но, возможно, она была права. Сейчас я думаю так же, как она.

— Сколько в твоей жизни наберется людей, с которыми ты перестал разговаривать? Не считая Андреа.

— Наверное, одна-две женщины, которые обиделись на меня.

— Список не очень устрашающий.

— А у тебя?

— Мой бывший жених, почти муж, и все ею семейство.

— В общей сложности — незначительные потери убитыми и ранеными.

Вот так мы болтали о нашем прошлом, потом Микела пошла на работу, а я, как всегда, отправился гулять по Нью-Йорку. Пообедал я в «Chelsea Market» на 9-й авеню, между 15-й и 16-й улицами. Чудесное место! Едва туда заходишь, как тебе сразу хочется купить все, что ты видишь, не говоря уже о ресторанах и барах, которые там находятся. В разное время я побывал в мясной лавке-ресторане «Frank`s Fine Meats», Chelsea Thay». К этому списку следует добавить кондитерские «Amy`s Bread» и «Fat Witch Bakery», где однажды я попробовал вкуснейшее шоколадное пирожное с орехами.

На этот раз я пошел в «Lobster Place», рыбный магазин, где можно заказать обед и съесть его, сидя за столиком напротив большого аквариума. Для таких любителей рыбы, как я, это просто рай. Я взял суши и порцию гигантских королевских креветок.

Отобедав, я позвонил Микеле, потому что увидел афишу нью-йоркской филармонии, где вечером шел концерт из произведений Рахманинова и Шумана.

— Ты не хочешь пойти?

— С удовольствием.

— Как ты думаешь, мне стоит купить приличный костюм?

— Разве в этом есть необходимость? — удивилась Микела.

— Мне было бы приятно, если бы мы пришли в филармонию в элегантных вечерних нарядах.

— Ну что же… у меня есть вечернее платье, а тебе костюм покупать необязательно. Можешь взять его напрокат, на вечер.

— Верно, я об этом не подумал. Тогда принарядимся?

— Да.

— Я заеду за тобой в восемь часов, Обещаю, я буду потрясающе выглядеть.

Так мы и поступили. Я взял напрокат черный костюм, надел его и поехал на такси к ее дому. Увидев Микелу, я был потрясен. На ней было длинное красное платье с открытой спиной и тонкое ожерелье на шее. Когда она села в такси, мне захотелось бросить эту затею с филармонией и поскорее вернуться в спальню. Ложбинка в вырезе платья выглядела восхитительно.

В Микеле мне нравилось то, что с ней можно было пойти куда угодно — ив убогую забегаловку, и в шикарное заведение. Без всяких проблем. Сегодня на ней могли быть дорогие туфли на шпильках, а завтра простенькие кроссовки — от этого ее сущность нисколько не менялась. Я всегда мечтал о такой женщине, и в те дни она была рядом со мной.

Музыка взволновала нас. Когда оркестр заиграл Вторую симфонию, Микела взяла меня за руку. Так обычно делают дети в кино, когда им страшно. И действительно, исполнение было настолько мощным, что мы оба испытали нервное потрясение.

После концерта мы вернулись домой, и, едва переступив порог, я овладел ею, не снимая одежды.

Наступило утро пятницы. Мой самолет улетал в воскресенье. До моего отъезда оставалось два дня.

Я ночевал у Микелы. Когда я проснулся, она уже ушла на работу. На столике лежала ее записка; «Подумай о том, насколько бедной была бы наша жизнь, не сумей мы стать самими собой. То, что я воображала, блекнет по сравнению с реальностью. До встречи. Твоя жена Микела. P. S. Во сне ты похож на ребенка».

Одно слово в записке было зачеркнуто. Я стал смотреть бумагу на свет, чтобы понять, что она зачеркнула.

Я давно заметил, что зачеркнутое слово интригует больше остального текста. Я далек от того, чтобы думать: дело здесь в правописании. Наверное, человек написал что-то слишком откровенное, а потом зачеркнул. Скорее всего, так поступила и Микела.

Идти мне никуда не хотелось, поэтому я еще два часа провалялся в постели. День выдался неприветливый. В этом городе погода меняется очень часто. Пасмурно, идет дождь, а через минуту уже появляется солнце. Вблизи залива перемена погоды зависит в основном от направления ветра. Когда холодно, но безветренно, ты чувствуешь себя вполне комфортно и дышишь полной грудью. А стоит подуть ветру, как тысячи иголок впиваются тебе в лицо. Интересно, смогла бы жить в Нью-Йорке моя бабушка с ее метеозависимыми ногами?

Той ночью я видел сон. Вообще-то видел его уже не в первый раз — он преследует меня с детских лет. Как будто я нахожусь на спортивной площадке у нашей приходской церкви. Я знаю, что должен пробить одиннадцатиметровый удар. Ворота пустые, без вратаря, но за воротами стоит отец и смотрит на меня. Я боюсь промазать. Чаще всего я просыпаюсь до удара, но иногда все-таки бью по мячу. Я уже почти тридцать лет выполняю этот штрафной удар и ни разу не забил гол. Мяч обычно летит мимо ворот, но бывает, останавливается у самых ног отца…