Чтение онлайн

Ну, то есть повезло, что на Р-К мы уже создали нормальную базу. Если бы ее не было, не знаю, как бы я выкручивался. Наверное, пришлось бы забить всех скотов… разумеется, я имею в виду не снукусов.

Светлым пятном на этом мрачном фоне стала афера с генералом К. — по крайней мере, тогда мы брали на абордаж только военные транспорты, никаких тебе неучтенных пассажиров, что так называемых разумных, что нет. Сперва нападали, чтобы убедить, будто в районе Тэты-115 действительно нужна военная база, потом — чтобы разграбить припасы для строительства… ну как, разграбить. Разграбили-то их еще до нас, того, что присылали, хватило бы только на какой-нибудь эфирный скворечник вместо нормальной базы. Но списывали все на наши атаки так, как будто там оборудовали второй Завиток, только в военизированной комплектации.

С одной стороны, вроде, пакостно работать с казнокрадами, а с другой — ну, зато не мои. А из моих людей тогда никто не пострадал, и никаких лишних гражданских мы не прибили.

Кстати, от К. давеча поступило сообщение: уговаривает повторить то же самое в районе Мельницы. Не знаю, лично я сомневаюсь, что кто-то ему поверит. Это насколько же надо спятить, чтобы решить, что в этом районе можно хоть что-то построить!

___

…Когда Сашка и Сандра дрались на Жасмине с Мэлвином Дюраком и его кланом, те использовали как минимум два эликсира… в смысле, два из тех, чье действие проявлялось прямо и непосредственно и которые Сашка и Сандра сумели отследить. Первый эликсир закреплял иллюзию, делая ее более вещественной. Второй вытягивал волю к сопротивлению, усиливал повреждения от заклятий и мутил сознание, не давая противостоять боевой магии. А может быть, и сам по себе давал какой-то губительный эффект, тут ни Сашка, ни Сандра точно не знали: Дюрак не стал любезно приглашать их в свою лабораторию — или где там он испытывал активные вещества.

Сашка с помощью Людоедки также разжился на Жасмине двумя эликсирами на пыльце. Один — боевой — сейчас лежал в багаже Людмилы Иосифовны, незаметный среди баночек с духами. (Когда спешно собирали вещи, Сашка удивился, сколько у внешне брутальной старпома оказалось косметики и чисто женских примочек). Ей, как лишенке, этот эликсир не мог ничем угрожать, даже если бы вдруг пробка флакона расшаталась или в стекле появились бы микротрещины; а вот здоровым людям в этот момент крайне не повезло бы, окажись они поблизости. Впрочем, шансы на появление внезапного дефекта были ничтожно малы: стоимость сосуда составляла едва ли не половину стоимости зелья, и его можно было спокойно ронять с высоты водонапорной башни.

Большая часть второго эликсира, допросного, также хранилась у Людоедки. Кроме тех двух капель, которые требовались Сашке, чтобы воплотить его — ну, или общий — план в жизнь.

Вот и сейчас он аккуратно разделил крошечную бусину, зачарованную Сандрой так, чтобы она стала полосатой, и одна-единственная черная капля пролилась прямо на столешницу между ним и Одинцовым. Осталась лежать там, словно пятнышко сажи.

— Дайте мне руки, — сказал Сашка. — Быстрее, а то сейчас начнет испаряться.

Странное это, должно быть, зрелище: сидят двое взрослых мужчин, один постарше, другой помоложе, держатся за руки, да еще и головы приблизили друг к другу. Соприкасаться лбами для этого заклятья не обязательно, но чем меньше физическое расстояние между колдующим и принимающим, тем легче все проходит.

Но стороннему наблюдателю быстро стало бы не до ехидных смешков. Потому что, окажись он в этой крохотной комнате, он тоже попал бы под действие испарений капли — ну, если бы не был, конечно, лишенцем, как Людоедка — а потому увидел бы все, что видел Одинцов, которому Сашка транслировал максимально безвредную версию событий… ну, насколько мог.

Врать с помощью мысленных картин, разумеется, нельзя, это все знают. Однако в суде их не принимают все равно. Во-первых, всем известно, что, убеждая себя в чем-то, легко можно «вспомнить», как оно было на самом деле — и быть совершенно уверенным потом в своей правоте. Ведь, копаясь в памяти, мы на самом деле раз за разом переписываем произошедшие события. Во-вторых, если ты виртуозно владеешь этой техникой, можно вызвать на сцену только те образы и моменты, которые тебе нужны, оставив все остальное в полутьме беспамятства.

Сашка при всем желании не мог назвать себя виртуозом. Но он очень, очень старался.

Сложнее всего было скрыть то, что Санька — маг-пустотник, а также ее рассказ о драке с Психеей, поэтому Сашка изо всех сил постарался показать только то, как он читал Сандрин «конспект» дневников Князя, а также снова и снова демонстрировал картины Круга, созданного во время поисков Володьки и Бэлы. А еще — напирал на воспоминания об их выступлениях, музыка-музыка-музыка, спецэффекты, выступления, договоренности, а на Роовли-Кообас обещанную плату так и не отдали, придрались к какому-то пустяку, еще и последующие выступления сорвали, kucksugere такие…

Уф, кажется, получилось. Ну или Сашка очень на это надеялся.

Когда он закончил транслировать, Одинцов сложил на груди руки и задумчиво на Сашку поглядел. Тем самым мирным и дружелюбным взглядом, от которого у прогульщиков во время экзаменов начинали сами собой отовсюду выпадать шпаргалки.

— Какой у вас там был индекс удачливости в Академии, Александр?

— Семерку намерили.

Сашка умолчал, что замерщица, вооруженная старинным растрескавшимся амулетом, все время ворчала насчет старого суеверия и "кто ее видел вообще, эту удачу»!

— Ошиблись, — уверенно заявил Одинцов. — Десятку надо было минимум, а то и десять с половиной. В такое дело влезть… Ладно, насчет Котелкова… догадки догадками, но ценнее всего информация о том, что Князь возвращал ему часть награбленного через Порт-Суглат. Это можно проверить. Я поговорю с Евстафьевой, возможно, этого будет достаточно, чтобы выбить для вас статус свидетелей.

— Полагаюсь на вашу честность, — сказал Сашка. — Потому что у меня нет никаких тузов в рукаве. Все, что мог, я предложил вам в обмен на спокойствие для моего экипажа.

Говоря так, он лукавил. Был последний туз — Сандра и ее пустотная магия. Сашка не исключал, что она могла бы их вызволить даже из лап разведслужбы ОРК, особенно с помощью Володькиных печатей. Но полной уверенности у него не было. Кроме того, решить дело миром всегда лучше, чем прорываться с боем.

— Я понял, — Одинцов дернул уголком рта. — Отличная история у вас получилось. Если удастся убедить в ней широкую публику — проснетесь героями.

Сашка не стал говорить, что он просто хотел бы проснуться не в камере.