Чтение онлайн

— Прости. — Он моргает. — Я и забыл, что ты не в курсе. Головная боль и светящиеся души — часть того, чтобы стать Жнецом Смерти.

Аарон продолжает вкратце объяснять некоторые из своих способностей. Когда Сара понимающе кивает, он продолжает:

— Марджи отвела тебя на кухню, скорее всего, чтобы отвлечь тебя от всего этого. Вот тогда мама и позвала меня. Я думал, она шепчет, потому что не хотела, чтобы ты слышала, но теперь понял, она была слишком слаба, чтобы говорить громче. Она заставила меня поклясться, что я отнесу его тело на мост. Она хотела, чтобы все выглядело как самоубийство. Она не хотела, чтобы его смерть указывала на тебя.

— Я обещал ей, что сделаю это. Но никак не мог сообразить, как в одиночку перенести человека вдвое больше себя на мост Прыгунов. Потребовалась вся сила, чтобы перевернуть его на спину. И тут я увидел его лицо. Отметина все еще была там, затемняя все, кроме левого глаза.

Аарон проводит рукой по лицу и вздыхает.

— В этом не было никакого смысла. Он не должен был быть помечен. Он был мертв, а мама жива. Затем в голову пришла мысль, и я, наконец, понял, что он все еще светится. И ты не была отмечена. Если бы убила своего отца ты, то была бы отмечена. Твой отец был жив. Не знаю, потерял ли он сознание сам или от удара по голове, но он оставался жив.

— Теперь он был в моих руках. У меня было всего несколько часов, прежде чем я исчез бы навсегда. Маму сильно избили, но она была жива. И я знал, что если бы у него был шанс выздороветь, то вскоре он убил бы ее или тебя за то, что ты ударила его снежным шаром. И в следующий раз меня не окажется рядом, чтобы остановить его. Поэтому я накинул на него одеяло, надеясь, что оно скроет его неглубокое дыхание, и позвал Марджи в гостиную.

— Я сказал ей желание мамы, которое она передала мне, и она согласилась помочь перенести его, ради тебя. Я имею в виду, тебе было всего девять лет — недостаточно для убийцы. Я не сказал ей, что он жив. Он был слишком тяжелым, чтобы двигаться самостоятельно, и я боялся, что она откажется, если узнает. Я понятия не имел, что помогая мне ее наградят отметкой. Я подумал, она должна знать, что делает, но я ошибся. Как и во многих вещах.

Аарон давится последней фразой. Он тяжело сглатывает и вытирает глаза тыльной стороной ладони.

— И также помню, что просил тебя сказать полиции, что это я убил его. Это правда, но они никогда не смогут поймать меня. Так как я — Жнец, для других — невидимка. Просто подумал, что сначала попробую покончить с собой, раз уж мама того хотела. Не чувствуй себя виноватой за то, что я сказал тебе сделать, Сара. Я сам этого хотел.

— Отец Марджи убил тебя не из-за меня? — Голос Сары дрожит от неуверенности. — И ты убил папу?

Я бросаю взгляд на маленькую фигурку Сары, примостившуюся на подлокотнике дивана. Я была так сосредоточена на Аароне и его истории, что почти забыла о Саре. Ее подбородок дрожит, щеки блестят от слез. Я оглядываюсь на Аарона, чтобы услышать его ответ, но мой взгляд прикован к Саре.

Вижу ее подбородок и верхнюю часть щек. Раньше я не видела ничего, кроме ее глаз. Получается. Ее метка уменьшается.

— Как уже сказал, я не мертв. И не хотел никого убивать. — Глаза Аарона скользят по ее лицу, и легкая улыбка появляется в уголках его рта. Едва заметная, но она есть. Он тоже видит перемену в ее метке. — Вообще-то, я не делал этого. Дотащить его тело до моста помогла Марджи на тачке. Она помогла мне поднять его и переложить через перила, согнувшись в талии и свесив руки над рекой. Потом я велел ей возвращаться домой. Остальную часть пути я мог преодолеть без ее помощи. Я понимал, что Шарлотта скоро придет туда и заберет его душу, и после этого сделает меня Жнецом. Не хотелось, чтобы Марджи видела это все. Но когда она ушла, я стоял и смотрел на его безжизненное тело. Я не мог этого сделать. Он все еще был жив, а я — не убийцей. Я подумал, возможно, есть еще время сменить его метку. Может, пошел бы домой и заставил маму дать слово оставить его. Заставить ее поклясться в этом, как я поклялся подстроить его смерть как амоубийство.

— Я даже начал стаскивать его с перил. Но потом у меня сильно заболела голова от не запланированной смерти, и тогда я понял. Мама умерла. Для этого ей потребовалось несколько часов, и этот ублюдок все-таки убил ее. Я начал ударять его кулаками по спине и, вместо того чтобы затащить обратно в, ожидавший меня, тачку, поднял его и толкнул через перила.

В комнате воцаряется тишина. Единственные звуки, которые слышу — это тиканье часов на стене и приглушенный рев Кэрролл Фоллз позади.

— Почему, Аарон? — Сара пристально смотрит на него. Кажется, это довольно очевидно, почему Аарон убил своего отчима, и, если бы я была в комнате с ними, то так и сказала бы. Но когда Сара продолжает говорить, я рада, что меня там нет. — Почему ты раньше ничего не рассказывал? Ты вселил надежду, что я убила своего отца в течение сорока лет. Тебе никогда не приходило в голову, что я могу захотеть узнать правду?

— Я пытался сказать тебе. — Аарон встает и подходит к ней. — Оставлял письма, но для тебя они были чистой бумагой. Я делал оригами и везде оставлял их, но ты думала, что это твоих рук дела. Я передвигал вещи, брал свои, и ставил их на видное место. Пытался оставить тебе подсказки, но ничего так и не дошло до тебя. Если я возьму что-нибудь, ты забудешь, что оно принадлежало тебе и вообще было. Если я что-то переставлял, ты думала, что переместила это сама, даже если бы увидела, как он летит по воздуху прямо перед глазами. Я даже пытался поговорить с тобой во сне. У нас был долгий разговор, о котором ты сразу же забыла, как только проснулась. Это чертово проклятие Жнеца Смерти, Сара. Я не могу общаться с тобой, если ты не… запланированная смерть, и ты вот-вот умрешь.

— Но сейчас ты говоришь со мной, — говорит Сара, затем ее глаза расширяются, а рот, который я не могла видеть несколько мгновений назад, расслабляется. — Получается, я скоро умру?

— Надеюсь, нет. — Аарон улыбается. — Я пришел поговорить с тобой сегодня из-за той красивой девушки, которая стоит снаружи на террасе. — Он кивает в сторону раздвижной стеклянной двери. Не могу сдержать улыбку. Он снова назвал меня красивой. — Либби заменит меня и будет новым Жнецом Смерти Кэрролл Фоллз, и я могу пользоваться ее силами для практики. Это часть обучения. Также, благодаря этому, я могу использовать ее способность общаться с живыми.

Аарон берет лицо Сары в свои руки, как будто она все еще его девятилетняя младшая сестра, и нежно целует в середину лба.

— Я люблю тебя, сестренка. И очень горжусь тобой. Мне бы очень не хотелось, чтобы твоя любовь, талант, твоя жизнь были потрачены впустую на то, чего ты не совершала. — Он убирает волосы с ее глаз. — Я решил отказаться от этой работы, потому что это единственный способ все рассказать тебе. Пожалуйста, Сара. Мне нужно знать, что оно того стоило. Мне нужно знать, что ты не убьешь себя.

— Хорошо, Аарон. Клянусь. — Губы Сары дрожат, но глаза искренне. — А что, если я забуду все это, как только ты уйдешь?

— Нет, если Либби здесь, — Аарон берет ее за руку. — А если боишься, что все это сон, я могу написать тебе письмо. Способность Либби охватывает все формы общения. Кроме того, у тебя остается сломанная ваза и пистолет в кустах. Ты вспомнишь этот момент, когда взглянешь на эти вещи.

Через пару минут Аарон раздвигает шторы и впускает меня обратно в дом. Я притворяюсь, что ничего не слышала. Вина, которую чувствую за то, что предала его доверие и подслушала личный разговор, — сравнимо наказанию. Я ни за что не признаюсь в этом.

Он тратит полчаса на то, чтобы написать письмо для Сары. Аарон не говорит, что там написано, но я знаю — он рассказывает всю историю, от его первой встречи с Шарлоттой до моего стука в дверь Сары. Закончив, парень передает ей страницы. Его сестра аккуратно засовывает их в передний карман фланелевой рубашки и поднимает взгляд.

— Спасибо. — Она обвивает меня руками и притягивает к себе. — Это значит для меня больше, чем можешь себе представить.

Все, что осталось от ее метки — тонкая черная линия на верхней губе, словно кто-то нарисовал усы на ее душе фломастером, но такое чувства, что даже это скоро исчезнет.