Чтение онлайн

Я поздно осознала что кричала, и этот крик заставлял Джонатана яростно схватиться за голову, что бы заглушить голоса в голове. Но я не могла прекратить, держать руку отца как будто могла оживит его. Но я ничего не могла, я была жирным минусом в его жизни. Я ничего не смогла сделать.

Комната поплыла как в тумане, когда чьи-то руки схватили меня сзади и потащили из огромной лужи крови. Я брыкалась и верещала, на что только хватало сил, но всё же была выведена из коридора, подальше от всего этого. Триан почти "дотащил" меня до какой-то комнаты, какую я смутно помнила, шепча какие-то бесполезные фразы. Не было сил вырваться, хотя я знала что могла. Усадив меня за стол, Триан поцеловал меня в щёку и удалился, на помощь к брату. Сейчас он был важнее чем моя истерика, и отсутствие жажды жизни. Хоть сейчас прыгай в окно.

Резко вскочив я подбежала к двери, и попыталась открыть её, но она была заперта. Они посчитали что я успокоюсь, что я справлюсь тут одна, как же они ошиблись. Я не справлюсь, одна уж точно нет, потому что даже Райан на том конце сохранил молчание, и даже не попытался успокоить. Хотя я знала что ему плохо так же как и мне.

Ещё одна истерика..... Я начала бить руками дверь стирая кулаки в кровь, пока не почувствовала как силы покинули тело. На последней ноте, я вложила всю свою ярость в перевёрнутый стол, и упала на колени к стене, даже не стараясь успокоиться.

"Не могу, слишком больно, слишком плохо"

Перед глазами тут же всплыло лицо отца. Мертвённо белое, с кровью на губах, и последней улыбкой.

Я не знаю сколько времени прошло, пока меня трясло на полу возле стены. Сейчас я наверняка выгляжу безумно и даже дико, хоть прямо сейчас забирая в психушку. Но эта боль, не даёт мне сил успокоиться.

Вновь слёзы. Картины сменяющие одна другу, из детства: папины руки, смерть Катрины, и уроки фехтования. Потом снова его последние вздохи, последние не сказанные слова. Я не попрощалась, я с ним даже не попрощалась за эти гребенные недели. Хотелось кричат, но я знала что уже охрипла, и крик не принёсёт не каких результатов.

Звук затворки, и дверь скрипнув пустила в комнату чьи-то ноги в лиловых джинсах.

Джесс.... Она начала что-то говорить, приподнимая моё лицо, своим тонкими пальцами.

Без полезно. Я ни черта не слышу, только визг, опущенный до ультразвука, и плавающее лицо подруги.

Она кричит, трясёт меня, стараясь привести в сознание, вернуть в реальность, туда куда я не хочу.

Потом обнимает, вжимая меня в свою грудь, как будто я пролежала год в коме. И тут возвращается слух, зрение и все остальные чувство, и я улавливаю её запах. Лак для ногтей, чай и горечь. Она плакала, она плакала а значит уже знает. Не зря же она пришла сюда.

– Райан мне позвонил... он сказал... он - её голос дрожит, и это ещё нормально по сравнению со мной. Я и слова сказать не могу - Смотри на меня!
– она знает что делает, по части "взять себя в руки" она лучшая. Я не понимаю как она может быть настолько спокойной - Ты слышишь меня, успокойся!

Она уже серьёзна, как никогда и последние слёзы пропали в глазах, как будто их там не было. Она держит себя, и других, она это может. Но я нет, я ничего не могу...

Потом подходит кто-то ещё, кажется Райан, потому что он так же как и Джесс может сохранить здравость ума. И наконец я говорю..

– Мама... она, она как?
– сложно, больно, и не выносимо но я всё же сказала, и тут же увидела усталые глаза Райана. Усталые не за неделю, или даже не за эти дни, а именно за этот час. Наверняка пришлось сказать многое, многим, пришлось многих успокоить, разобраться с Джонатаном, который вряд ли сможет снова кинуть на меня этот ценничный взгляд. С мамой которая пусть последнее время и не любила отца, а считала обязанностью, но которая отдала всё этому месту, всю свою жизнь, всю себя и меня...

Роберт знал что нужно делать, он бы знал это и сейчас, если бы умерла к примеру мама. Но его не было, и я не знаю что мы будем делать.

"Возьми себя в руки!
– кричало сознание - Кендал, маленькая дура, возьми себя в руки!!! А не сиди тут как призрак, в полутёмной комнате, и кивай на всё что говорит Райан. А ведь ты даже не слышишь о чём он говорит.."

– Изабель...?
– окликнула меня подруга, и туман перед глазами тут же рассеялся.

– Я в порядке - ну наконец здоровый крепкий голос. А теперь следующий шаг.

Оказавшись на ногах, я даже перестала возражать оттого что меня держал Райан. Райан, самовлюблённый придурок, испоганивший мне жизнь. Сейчас мне было даже всё равно что его рука лежит на моей талии.

– Вальтер?
– спросила я.

– Он смылся - покачал головой Райан - Когда ты убежала, я смог выбраться и тут Глатс сиганул в окно. Там его ждала машина.

– Сандра... там в лесу.... близнецы - лихорадочно начала перебирать я.

– С ней всё в порядке - выдохнул брюнет, как будто только этого вопроса и ждал - Она сказала... что вы говорили.

– Кто они?
– переспросила я.

– Эдди и Ринат Лаутер. В кланах они известны как фурии.

– Они все работают на "Неё".

– На "неё"?

– Я не знаю кто она - выдохнула я, обхватывая шею Райана, и сильнее пальцами надавливая на его кожу, придавая своей фразе больше напора - Я хочу увидеть маму.

– Думаю не стоит.

– Стоит - отрезала я - Мы сейчас больше всего нуждаемся друг в друге.

– Пошли - сказал Райан, поддерживая меня за талию, так как ноги отказывались стоять ровно.

– Спасибо - прошептала я ему, так что бы Джессика не слышала - Спасибо, что позвал её, она одна из тех кто может вправить мозги.

– Я знаю - холодно ответил он - Как только она появилась, мозги вправились у всех.

– У всех? То есть ты...

– Да - ответил он, и я почувствовала, что подруга нас всё же услышала.

11.1

Приглушенный свет в комнате сводил меня с ума. Я могла конечно включить его ярче, но почему то это не сделала. Сижу тут одна, и мариную себя в собственных мыслях. Надеюсь они про меня всё таки вспомнят.

Прошло больше трёх дней после того кошмарного дня. И я ещё жива. Представляете я ещё жива, а не лежу где-нибудь под высокой вышкой, скинутая собственным стрессом. А я бы прыгнула, я бы смогла... но зачем? Это, как и многое другое меркнет на фоне проблем по важнее.

Лениво встав с кровати я бросила ещё один злой взгляд на Теодора, мило свернувшегося на моей кровати. А ему то хорошо, он готов радоваться любой улыбки хозяйки, не зная что у неё на душе. И от этого становиться до чёртиков обидно.