Чтение онлайн

Из этой записи становится ясно, что, во-первых, у кривичей, радимичей и вятичей к XII веку были еще сильны языческие традиции, а во-вторых, верховная власть с этими традициями активно боролась. Конечно, языческая Русь с ее наивными богами не могла исчезнуть в одночасье, и мы до сих пор сталкиваемся с обрядами, дошедшими до нас с дохристианских времен: празднованием Купалы, колядованием, похоронами стрелы…

Но вернемся к радимичам. Я понимаю своих предков, осевших когда-то (вероятно, в IX веке) между Днепром и Сожем. Эта земля не могла не понравиться. Впрочем, она была обжита задолго до прихода радимичей. В деревне Горошков под Речицей археологи раскопали одно из самых древних поселений на территории Беларуси. На высоком берегу Днепра стоят хаты под раскидистыми яблонями. За рекой видны заливные луга с пойменными озерами. На горизонте синеет лес. Сочные пастбища, рыбные озера и реки, леса, полные зверя и птицы, — что еще надо человеку для жизни?

Однажды летом родители взяли меня с собой на один из островов, расположенных в устье Березины, впадающей в Днепр под Горвалью. На острове взрослые, приехавшие сюда отдыхать, сразу же развернули скатерть-самобранку, а я побежал ловить рыбу. За полчаса я надергал штук пятьдесят плотвиц, густерок, красноперок, окуньков и ершей. Последним на обсосанный обрывок червяка взялся приличный щуренок. Ловить больше было не на что, и я смотал удочку. Взрослые, уже приступившие к песням, были немало озадачены количеством рыбы, которую я нанизал на ивовые прутья.

— Отвезем домой, — махнул рукой отец. — Здесь ее и сварить не в чем.

Этот остров до сих пор представляется мне райскими кущами, в которых жили до встречи со Змеем Адам и Ева.

Кроме Березины в этих местах впадали в Днепр реки Ипуть, Сож, ниже по течению Припять. И моя любимая Ведричь. До того, как в этой речке отравил воду спиртзавод, рыбы в ней было несметное количество. Мы ее ловили удочками, донками, топтухами, бреднями, руками…

Что же касается немцев, заговоривших со мной на площади Римлян во Франкфурте, то еще в XVI веке славяне заселяли большую часть Европы. Как ни теснили их германцы, они упорно цеплялись за свою прародину — междуречье Вислы и Одера. Кстати, генетическая память у людей необычайно сильна. Моя родня из-под Речицы всегда считала себя поляками, хотя никто из них не помнил, когда их прадеды оттуда пришли. Впрочем, у них и фамилия была Пуховские. Может быть, они поселились на Днепре во времена Речи Посполитой, когда белорусские земли отдавались во владение так называемым осадникам.

А своих двойников чаще всего, конечно, я встречал на отчей земле, в Гомеле… Моя прародина была здесь.

Цвели в мае роскошные яблоневые сады. Пронзительно кричали, зависая над речной стремниной, чибисы. Ныряли в гнезда в днепровских кручах ласточки-береговушки. Шумел ветер в разлапистых соснах — и этот шум соединял старые и новые времена.

Род радимичей продолжал жить.

Шурик Емельянович, с которым я кончал школу в Новогрудке, был татарин. Говорил он, как и мы, на смеси русского и белорусского языков, а вот внешне отличался от нас. Круглое лицо, широкие скулы, узкий разрез глаз, желтоватый оттенок кожи. И был он невероятно силен. Однажды на большом перерыве в почтительном окружении подростков сошлись два школьных силача — Шурик и Иван Лецко. Иван был намного крупнее Шурика, однако тот, не моргнув узким глазом, обхватил его за туловище, легко приподнял и швырнул на спину. Мне показалось, что от падения Ивана содрогнулась земля. Шурик помог товарищу подняться, отряхнул с его спины грязь и виновато пожал плечами. Как и большинство силачей, был он добродушен.

Емельяновичи были коренными жителями Новогрудка, их род жил здесь с незапамятных времен.

После окончания университета я стал работать в Институте языкознания Академии наук. Однажды университетские знакомые попросили меня свозить на диалектологическую практику в Клецк под Минском группу студенток филфака. В этой поездке не было бы ничего необычного, если бы не знакомство с местным учителем географии Николаем Ивановичем. Студентки жили в спортивном зале школы, Николай Иванович опекал их, и как-то он пригласил меня к себе в гости. После чашки чая он достал из заветной шкатулки старинный свиток и осторожно развернул его. Буквы кириллицы на желтом пергаменте уже изрядно выцвели, но я все же разобрал, что сией грамотой Великий литовский князь Александр Казимирович даровал шляхетские привилегии шести татарским мурзам.

— Один из этих шести, Исмаил, мой прапрадед, — сказал Николай Иванович. — Грамота датирована тысяча пятьсот вторым годом, но в Литву мы пришли гораздо раньше, при Витовте.

Грамота произвела на меня сильное впечатление. Плотная бумага, остатки великокняжеской печати на шнурке, вязь старобелорусского письма с «ятями» и «ерами». Сохранять ее на протяжении четырехсот лет было непросто, а в какие-то моменты и опасно для жизни.

— В музей ее отдать не хотите? — спросил я Николая Ивановича.

— Не больно она там нужна, — сказал учитель и убрал грамоту в шкатулку.

Я думаю, он уже пожалел, что показал семейную реликвию незнакомому человеку.

С этого времени я всерьез стал интересоваться историей татар, осевших в Великом княжестве Литовском.

Впервые «Хроника литовская и жмойтская» сообщает о походе татарских войск на Литву под 1263 годом. Внук Батыя Кайдан, царь заволжских татар, послал своих баскаков к литовскому князю Радзивиллу с требованием дани. Тот платить отказался и вышел с войском татарам навстречу. Как сообщает хроника, битва произошла под Мозырем на Припяти. Татары были разгромлены, и сам Кайдан едва ушел с малой дружиной в Орду. В Беларуси есть местечко Койданово, названное в честь этой самой битвы с Кайданом, но находится оно далеко от Мозыря — под Минском. Вероятно, татары прошли далеко в глубь княжества, но это не меняет дела.

С конца XIII века татарские набеги на Литву принимают массовый характер. Однако при этом татары не только захватывали и грабили города, но и выступали союзниками на стороне тех или иных князей в многочисленных междоусобных конфликтах. А на рубеже XIV–XV веков двумя многотысячными ордами они пришли в Литву и Польшу и поселились во многих городах, в том числе, вероятно, и в Новогрудке.

Как уже говорилось выше, великий князь Витовт решил посадить царем заволжских татар Тохтамыша, изгнанного в 1395 году из Золотой Орды Тимуром. Тохтамыш со всеми своими уланами и мурзами с 1396 по 1399 годы жил в Лидском замке, и Витовт не мог не разыграть татарскую карту. Собрав большое войско, Витовт пришел «за Танаис або Дон до замку Озова». Туда же пришли татары «и положилися кошем», то есть стали лагерем. Произошли две стычки литовско-русских и татарских войск, а в третьей Витовт «поразил их наголову, нагайских и заволских татар, и забрал все их користи, верблюды, бахматы, быдла стада; а так их поразил на сто тысячей и болш; Дон, Ворскло и Синяя Вода, и Волга кровию плынули».

Это была знаменитая битва у Синей Воды. Именно после нее Витовт и поселил в Великом княжестве Литовском татар. «Одну орду Витовт до Литвы припровадил, которую над Вакою рекою посадил, другую часть орды той ж послал кролеви Ягайлу до Полши».

Однако противостояние Витовта и Тимура на этом не закончилось. «Великий хромец» к этому моменту был полновластным хозяином Азии. Как сказано в «Хронике», Тимур «Баязета царя турецкого звязавши ланцухом (цепью. — А.К.) золотым, возил в клетце железной, як птаха, з триумфом великим, а турков тысячий двесте на пляцу положил, Персов, Сирию, Армению, Медское панство и Египет великий звоевал».

Вот против этого самого Тимура и пошел Витовт, решив вернуть на золотоордынский престол Тохтамыша.

Снова собрав русские, литовские и татарские (под началом Тохтамыша) войска, Витовт пришел к Ворскле, где встретился с Едигеем, командующим войсками Тимура. Вероятно, хорошо понимая, с кем он имеет дело, Витовт послал к Едигею краковского воеводу Спытку с просьбой о мире. Татары ответили согласием. Но молодые русские князья, как рассказывает летопись, закричали: «Мы хочем битися, а не мирити; битися, битися пришлисмо».

И битва началась. «Алла, алла» татары кричать, а наши христиане и литва, шаблями и стрелбою ручничною биючи их, волают: «Господи помогай»… Крик, гук отвсюль… кули, стрелы, як дождь, свищучи, летят с обу сторон в полях як рой пчолный; кричат, шабли, мечи гримят, зброи от копий трещат». Татары в конце концов «збили все наше войско и роспорошили». Витовт и Свидригайло с малой дружиной бежали в Литву. В битве погибли Андрей, князь полоцкий, с братом Дмитрием, Ольгердовичи; князь Иван Дмитриевич; князь Иван Борисович; князь Глеб Станиславович; князь смоленский Василий; князья Глеб Кориатович с братом Симеоном; князь Иван Скиндер; князь Михаил Подберезский; Дмитрий и Федор, князья Патрикевичи; Спытко, воевода краковский… Вероятно, это они кричали Витовту, что пришли биться с татарами, а не мириться.