Чтение онлайн

Братья обнялись и застыли в молчании, а мы с Ярославной и Ариэлой тихонько вышли из дома, чтобы не мешать общению братьев. Им есть что поведать друг другу. Оказавшись во дворе я заметил, что у жены и Ариэлы слёзы на глазах.

— Ну, а вы то что сырость на лицах развели? Радоваться надо, что братья через столько лет встретились.

— Так это у нас слёзы радости, — за двоих ответила Ариэла. — Они же несколько столетий ничего не знали друг о друге.

— Пойдёмте за стол, а как братья наговорятся, так сами выйдут и присоединятся к нам за праздничной трапезой.

Едва я занял своё место за столом, как племянница пристала ко мне с вопросом:

— Стась, ты куда Ресса увёл?

— Он в доме, общается со своим старшим братом.

— В каком смысле с братом?

— В прямом. Ресс наконец-то вернулся на родину своих предков, к своей семье и народу…

Звёздная Система Яры

Центральная планета Реула

Наша почти затихшая праздничная трапеза возобновилась с новой силой, так как у всех присутствующих появился новый повод для продолжения торжества. За обильно заставленным всякими вкусностями столом, появились разлучённые в далёком прошлом братья-гномы Ресин и Торин. Всё внимание за столом теперь было приковано к ним. Всем хотелось услышать от братьев историю о том, как их разлучили…

Когда интересный рассказ братьев-гномов стал подходить к своему завершению, у меня во дворе появились новые гости. Это пришли доставленные ранее мной на Реулу земляне, а также Табрис и Элия. Они узнав о нашем возвращении на планету, решили наведаться ко мне в гости. Особенно обрадовался моему возвращению Иван Демидыч.

Поздоровавшись со всеми пришедшими, я заметил, что моей тёщи и Вереславы, жены Демидыча, среди прибывших гостей не было. Пока земляне размещались на лавках за длинным столом, Олег и Ксения взяв Тану и Ивана за руки увели их в неизвестном направлении. Скорее всего мои малыши решили показать им какие-то свои игрушки или тайные места обитания. То, что мои подросшие дети быстро сошлись и подружились с Кулибиным и моей племянницей, нашло положительный отклик в моей душе. Как говорится: «Всё что ни делается, всё к лучшему».

Когда все расселись за столом, я тихо спросил усевшегося рядом со мной старого друга:

— Демидыч, а ты не в курсе, где сейчас Арина Родаславна? Да и супруги твоей Вереславы я тоже чего-то не наблюдаю, — тихо поинтересовался я у своего старого друга по-русски.

— Так оне навроде бы как с твоей несравненной Ярославной в дом прошли, — также по-русски еле слышно прозвучал тихий ответ. — Небось зараз сызнова твои косточки перемывать почнут аж до зеркального блеска, а наша разлюбезная тёща, Ярославну супротив тебя занова настраивать начнёт. Не знаю, чем ты ей не угодил в ентой жизни, Станислав Иваныч, но похоже тёща наша на тебя большой гнилой зуб имеет, — усмехнулся Иван Демидыч. — Пока тебя не было на Реуле, чего тока она про тебя не придумывала, как только не хаяла. Вот уж точно говорили наши предки в древности: «Ежели какую дурость себе баба в голову втемяшит, то никакой выдергой енту дурость из её бошки не достать».

— Ничего, друг мой Демидыч. Знаю я одно действенное средство, как избавить нашу тёщу от её дурости, но этим делом я как-нибудь потом займусь. Помяни моё слово, вскоре наша Арина Родаславна будет покладистой и доброй. Ты мне лучше вот что скажи, друг дорогой, почему твой отец сидит какой-то смурной? И ест он как-то совсем вяло, словно весь аппетит у него пропал. Неужели Арина Родаславна и его достала своими придирками?

— А вот туточки ты не угадал, Иваныч, — усмехнулся Демидыч. — Наша тёща тут никаким боком не причастна. Он таким стал опосля того, как снежных людей час назад в городе увидал.

— Не понял тебя, Демидыч. Каких ещё снежных людей?

— Обыкновенных. Кожа у них белая, словно зимний снег на сопках, и волосы у всех такого же колера, даже брови и ресницы белёсые, а сами они все одеты в белые одёжи. Бабы ихние словно снежные королевы по улицам города ходят, а местное горсоветовское начальство вокруг них вьюнами вьётся и все городские достопримечательности им показывает. Я вот таких же снежных людей опосля войны в Германии видал, их наш командир ещё как-то заумно называл, — Демидыч на минуту задумался, — во… вспомнил… альбиосами.

— Демидыч, может быть не альбиосами, а альбиносами?

— Може оно и так звучит ежели по-учёному. Давно енто было, скока уже лет прошло, мог и запамятовать, — сказал Иван и занялся поеданием салата из свежих овощей. Я не стал отвлекать друга от тарелки и ждал пока он доест содержимое своего блюда. Когда с овощным салатом было покончено, Демидыч продолжил: — Так вот, когда батя увидал ентих снежных людей, то сначала встал как вкопанный, а когда они прошли мимо оттаял и задумался. А у меня, Станислав Иваныч, внутри сложилось такое ощущение, что он, либо узнал кого-то из ентих альбиносов, либо увидел среди встречных в городе кого-то похожего на своих старых знакомцев.

— Подожди, Иван, ты сейчас ничего не путаешь? Судя по твоему сумбурному рассказу, вы на улицах города видели делегацию Зурнов, наших гостей прибывших на Реулу из другой Вселенной.

— Ничегошеньки об иной Вселенной, я тебе не могу рассказать, Иваныч, ибо не бывал я там никогда, а посему не ведаю кто тама живёт, но вот в том, что мой батя кого-то из ентих снежных людей, али похожих на них, уже повидал ранее, в ентом можешь не сомневаться.

— А что твой батя сам о них сказал?

— Да, в том-то и заковырка лукавая, что он ничего мне вообще не говорил, лишь усмехнулся каким-то своим мыслям и пошёл далее. А я, понимаешь ли, нутром своим чую, видал батя уже где-то ранее похожих на ентих альбиносов.

— Может это как-то связано с временами его детства и молодости? — задал я другу вопрос, вспомнив рассказ Эмилии про данные ментоскопирования Демида Ярославича.

— А вот туточки я тебе ничего рассказать не смогу, Иваныч, ибо про времена своего детства и молодости батя вообще ни с кем и никогда не говорил, даже со мной.

— Тогда получается, что в жизни Демида Ярославича случилось что-то такое, Демидыч, что он просто не мог никому доверить свою тайну, даже самым близким людям.

— Ты в этом уверен, Станислав?

— Более чем уверен, друг мой. Понимаешь, Иван, бывают такие события в жизни, что о них никому рассказывать нельзя. Не поймут этого люди, даже родные и близкие. Либо вруном сочтут, либо вообще примут за сумасшедшего. Сам вспомни, как мои слова, после своего пробуждения в медицинском центре, наша тёща в штыки приняла, а я ведь ей одну лишь правду говорил.

— Да… Тяжко ей тогда было всё к сердцу принять. Вереслава ей долго втолковывала что тут и как, но у меня сложилось такое ощущение, что она до сей поры не верит в происходящее. Скорее всего, еёное деревенское воспитание мешает всё воспринимать как оно есть.

— Не скажи, Демидыч, твоего батю тоже не гувернанты и нанятые учителя в барской усадьбе с детства воспитывали, однако же он воспринял всё происходящее на Реуле вполне нормально, словно всё ему вокруг уже давным-давно знакомо.

— Знаешь, Иваныч, мне енто дело тоже поперву показалось весьма странным, но опосля я подумал, что, возможно, у бати моего, за долгую жизнь, сложился совершенно иной взгляд на происходящее вокруг него…

Дальнейшие слова старого друга я уже не слышал, так как на меня резко нахлынула какая-то слабость, перед глазами всё расплылось и превратилось в многоцветную радугу, после чего моё сознание с невероятной скоростью улетело в кромешную темноту…