Инцест
Шрифт:
– Надеюсь, – сказала Джейн.
– А у нее будет такая же грудь, как у тебя?
– Естественно, но это случится не сразу.
Линдон попытался представить свою дочь взрослой, однако почти ничего не увидел, за исключением нескольких разноцветных колец на длинном тонком запястье. И изумительный маникюр на ярко-красного цвета ногтях. "Черт, – подумал он, – носить кольца на запястье уже сейчас давно немодно".
– Знаешь, что делает тебя такой красивой? – задумчиво спросил он жену, и тут же сам ответил: – Беременность.
Джейн не ответила, поглощенная телевизором. Линдон налил себе немного «шерри», и, усевшись в кресло, стал пристально изучать жену. Она сидела, глядя на экран, и Линдон вдруг, вместе с внезапным приливом нежности, глядя на профиль жены, подумал: "Моя. Моя". Жена, казалось, знала, что можно ожидать от него, по крайней мере, сегодня.
Когда он лег в постель, Джейн, вместо того, чтобы раздеться, подобрала с пола носки, которые он надевал вчера, и галстук, который он носил сегодня, после чего скрылась в ванной. Затем она появилась в белой хлопковой ночной рубашке. Устроившись в кровати рядом с ним, она раскрыла «Вог» и вскоре заснула, так и не погасив лампу.
Теплота ее тела, казалось, обжигала его. Захныкала в своей кроватке девочка, но быстро успокоилась.
"Черт, – подумал Линдон, – я, наверно, единственный в этой семье, кто страдает бессонницей". Он погасил лампу и применил свой старый, испытанный способ, чтобы заснуть. Вчера он разделался с буквой «В». Итак: Эдвард Григ, Дэвид Гарнетт, Бенни Гудмэн, сенатор Альберт Гор… Гете был Вольфганг, а Горький был Максим. Грэм Грин, Грета Гарбо, Георг Гейбл…
Линдон перевернулся на другой бок и мысленно обматерил жену. Потом с трудом подавил желание растолкать ее, протянул руку и отхлебнул «шерри» из стакана.
Когда его голова вернулась на уже остывшую подушку, мысли потекли в нужном направлении: Джордж Гершвин, Джон Голсуорси, Эрнест Хемингуэй… Герман Геринг, черт возьми…
* * *
Они вдвоем с Джейн, держась за руки, брели по раскисшей дороге, шедшей среди полей к ферме его дяди Марка. Линдон был рад показать ферму своей невесте, поскольку это место с детства давало ему чувство изобилия и благополучия, ведь этими хорошо возделанными сотнями акров владел его собственный дядя. Его отношения с Джейн находились в такой важной фазе, что необходимо было произвести на нее еще одно, последнее, хорошее впечатление.
– Знаешь, а я даже еще богаче, – внезапно произнес он. Джейн, казалось, не расслышала. Они все еще шли, держась за руки, но старались не разговаривать, поскольку за ними, совсем рядом, шла какая-то девушка. У Линдона создалось впечатление, несмотря на дымку перед глазами, что эта другая девушка была блондинкой с крепким телом, и выражением непонятной покорности в глазах. Угрюмость девушки вызвала в нем ответное желание развеселить ее. Несмотря на то, что черты ее лица были неуловимы, Линдон ощущал по отношению к ней нечто родное, но вместе с тем естественное чувство легкого возбуждения, которое возникало у него в колледже при общении с однокурсницами.
Ветер между тем совершенно стих, и стало почти совсем темно. Джейн куда-то исчезла, хотя местность оставалась все та же.
Потом он понял, чем занят: он поливал из шланга, присоединенного к водопроводной трубе на ферме дядя Марка, лежащее на земле тело этой второй девушки. Ее голова покоилась на пучке травы, глаза были закрыты. Важно было обмыть каждый квадратный сантиметр ее шелковистой кожи. Линдон был полностью поглощен своим занятием: эта работа, вроде мойки автомобиля, была скорее обязанностью, чем наслаждением или отвращением.