Чтение онлайн

Ввиду крупного размера бусин изделия в основном использовали в качестве ожерелий. Когда в 1750 г. появились более мелкие бусины – «Бисер пони» (он был так назван, поскольку мешки с ним белые торговцы перевозили на пони) и «Зернистый бисер», – индейцы стали нашивать его на одежду или делать изделия с бисером на ткацком станке. Вскоре украшение бисером практически вытеснило украшение изделий при помощи игл дикобраза или перьев. В современную эпоху наибольшим успехом на юго-западе пользовался бисер бирюзового цвета сорта «Хаббл», сделанный в 20-х гг. XX столетия в Чехословакии. Он был продан индейцам навахо на торговой ярмарке в Аризоне и пользовался таким успехом, что индейцы его обменивали на кусочки настоящей бирюзы. Со временем в разных местах появились собственные стили украшения бисером, отличавшиеся как по цветовой гамме, так и по рисунку, который представлял собой либо геометрические фигуры различных форм и комбинаций, либо своеобразный природный пейзаж. Украшения наносили на одежду, занавески и домашнюю утварь, используя различные способы: на Равнинах и прилегающих к северо-западу плоскогорьях – ленивым швом; на северо-западе – крапчатым; ирокезские племена использовали украшение рельефом и набивку; сетчатую вышивку и ажурную строчку применяли в Калифорнии и на юго-востоке Большого Бассейна; на юге прерий делали заплетенные складки; чиппевы, виннебаго и другие племена района Великих озер использовали для этой цели небольшой ткацкий станок. Исключительные по красоте и качеству узоры и сегодня делают в индейских резервациях в штатах Айдахо, Северная Дакота, Оклахома, Нью-Мексико и Аризона.

Хотя украшения иглами дикобраза и перьями уступили пальму первенства бисеру, они по-прежнему остаются в моде у ряда племен. Сегодня орел, ястреб и другие птицы, оперение которых использовалось в боевых и прочих головных уборах из свисающих рядов перьев, находятся под защитой государства. Белые торговцы стали использовать перья страуса, раскрашенные в яркие цвета; а в случае необходимости – перья индюка. На религиозных праздниках и церемониях в пуэбло на Рио-Гранде вы увидите множество людей в шляпах с перьями, в масках, в праздничных одеждах с молитвенными жезлами в руках. Дикобраз также теперь стал редким животным. Сейчас изысканные узоры и украшения из его игл уже не наносятся на одежду и домашнюю утварь в северо-восточных штатах и на севере Равнин, где это животное когда-то водилось в изобилии. На таких украшениях специализировались ирокезы, гуроны, оттавы, чиппевы и виннебаго, а также сиу, арапахо и шайены. Иглы дикобраза длиной 12,5 см вымачивали в мыльной воде, чтобы они стали податливыми, а потом наносили на материал путем сгибания, нашивки или обертывания. Часто украшения из бисера и игл дикобраза наносили одновременно: гладкие отшлифованные иглы хорошо оттеняли места, покрытые бисером. Помимо бисера и игл дикобраза при ткачестве для художественного украшения использовался волос; он также применялся при вышивании, плетении и вязании. Как мы отмечали в первой главе, люди культуры анасази срезали волосы умерших и использовали их для украшений, а также для плетения сетей. Помимо этого часто использовали конский волос и собачью шерсть, а на Равнинах – шерсть лося и бизона.

В третьей главе мы рассказывали о способах получения кожи для изготовления одежды и для других целей; а ранее обращалось внимание на то, что кость, олений рог и рога других животных были главным сырьем для производства необходимых человеку вещей начиная со времен, когда первые древние охотники добывали мясо, шкуры и бивни мамонтов и мастодонтов. Также мы рассказывали о каменных орудиях на отщепах, которые первые охотники умели делать задолго до XX в. до н. э.

Металлические орудия появились у североамериканских индейцев с таким же запозданием, как и у их коллег-охотников в Европе. К этому времени они уже использовались в других районах, бывших своего рода «культурными очагами» и посылавших культурные импульсы по всему миру. Единственным исключением являлись изделия из меди. В Северной Америке умели работать с медью еще во времена распространения культур раннего медного века в ходе архаического периода; основными «медными» центрами являлись Висконсин, Миннесота и Мичиган. В те бесконечно далекие времена – в V–III вв. до н. э. – талантливые мастера из района Великих озер уже делали, возможно раньше всех в мире, медные наконечники стрел и копий, а также ножи и топоры. Позднее люди культур адена, хоупвелл и Миссисипи, особенно те представители последней культуры, кем исповедовался южный культ умерших, делали превосходные медные украшения в виде тарелок и блюд, а также подвески и прикладные украшения. Знаменитые декоративные, изысканно украшенные медные блюда, которые высокомерно уничтожали в ходе упоминавшегося потлатча, были сделаны из листов кованой меди. Однако, несмотря на эти достижения, обработка меди велась примитивным способом. Плавка была неизвестна; медь добывали из наиболее чистых рудных жил, затем расплющивали при помощи молота, а когда она достигала достаточно мягкого и податливого состояния, нарезали листы необходимой формы. Прямо на них выгравировывали узор, используя резцы из камня или кости. Медь обрабатывали холодным способом; иногда, вероятно, ее нагревали над огнем перед началом обработки молотом. Использование отливных форм из камня или глины было абсолютно неизвестно. Другие металлы, такие как атмосферное железо, свинец и серебро, обрабатывали тем же холодным способом, что и медь, правда, изделий из этих металлов делали мало.

Когда европейцы научили индейцев более простым и надежным способам производства серебра, страсть к серебряным украшениям просто захлестнула все индейское сообщество. Европейцы продавали индейцам листовое серебро, либо те сами делали листы, используя серебряные слитки и монеты, полученные в ходе торговли от европейцев. К 1800 г. ирокезские племена района озер, а также племена Равнин уже сами делали серебряные броши, пуговицы, серьги, подвески, гребни, пряжки, ожерелья, ручные и ножные браслеты. Сначала изделия полностью копировали английские, канадские и американские образцы. Вскоре индейцы стали покупать немецкое серебро, которое на самом деле не являлось серебром, а представляло собой сплав из цинка, никеля и меди. Оно было более дешевым по сравнению с чистым серебром, что позволило индейцам не только увеличить производство серебряных изделий, но и делать их по своему, самобытному замыслу – это касалось как вида изделия, так и его художественной обработки.

Своей популярности в юго-западных районах серебряные изделия обязаны кочевым племенам Равнин, которые были связующим звеном между этими районами и оседлым северо-западом. Почти сразу же появились тут мастера по серебру из Мексики, которые научили индейцев «песчаной отливке» с использованием форм из туфа и пемзы. Мексиканцы также продемонстрировали свой стиль изготовления серебряных изделий – испанский и испанский колониальный. Эти стили были быстро и хорошо усвоены навахо, которые стали их блестяще применять в своей собственной самобытной интерпретации. Сегодня, по прошествии более чем столетия, серебряные ювелирные украшения навахо представляют собой одно из наиболее высоких достижений современного американского искусства; достойно развивают традиции навахо и их соседи – зуни и хопи, с которыми они в свое время поделились секретами мастерства.

Знаменитые пояса кончо и типичные браслеты навахо являются созданием мастеров Равнин; а форма бисера и пуговиц, используемых навахо, серебряные украшения для седел и сбруи, а также «тыквенное ожерелье», напоминающее венок из распустившихся цветков тыквы, заимствованы у испанцев. Ожерелье напоминает по форме застежку на шлеме испанского кавалериста времен Кортеса; у него также был найя — талисман-оберег в форме перевернутого полумесяца, который всадник вешал на грудь коня – своего верного боевого друга. Испанцам же подобный талисман был навеян гербом мавров времен захвата Испании арабским халифатом; гербовая эмблема у мавров как раз была в форме полумесяца.

Обычно серебряные изделия навахо делались из цельного куска металла и были довольно крупными и массивными, а если их усыпали кусочками бирюзы, то они выглядели еще более внушительно. Ювелирные изделия зуни по сравнению с ними были скромными и миниатюрными. Они в основном представлены изящно выполненными грациозными изображениями птиц, бабочек, насекомых и мифологических существ, искусно сложенных из черного янтаря, коралла, граната и маленьких кусочков бирюзы; каждое изделие – это изумительная разноцветная мозаика, притягивающая и радующая взгляд. Зуни являются также признанными мастерами инкрустации и нанесения на изделия миниатюрных желобков и выемок. Что касается хопи, то изделия их мастеров напоминают изделия мастеров зуни миниатюрностью и изяществом; правда, хопи редко используют цветные камни, а на их серебряные изделия нанесена гравировка, мотивы которой напоминают узоры на керамических изделиях этого же племени. Хопи часто используют технику «накладки»: два листа серебра спаивают вместе, причем нижний зачернен посредством добавления серы; таким образом в изделии обеспечивается контраст – светлый и темный слои серебра взаимно оттеняют друг друга.

Навахо, зуни и хопи никогда не имели возможности самим добывать серебро – даже во времена настоящего «серебряного бума» в юго-западных районах. Дело было не только и не столько в технических сложностях, сколько в том, что белые уже давно наложили лапу на все недра и месторождения полезных ископаемых. Первоначально мастера-ювелиры навахо использовали в качестве сырья мексиканские песо и американские доллары, а когда им это запретили, стали покупать бруски и слитки у перекупщиков. Сегодня они покупают и серебро, и бирюзу у торговых агентов, которые, в свою очередь, берут их в странах Азии, на Ближнем Востоке и в Мексике. Очень часто бирюза в сегодняшних ювелирных изделиях является подделкой: на самом деле это не бирюза, а «коктейль» из стекловидной массы и цветного стекла. Сейчас очень немного настоящей бирюзы добывается на юго-западе, однако ее качество, увы, невысоко; 12–15 главных месторождений этого района, откуда она раньше добывалась, сейчас истощились, а ведь качество бирюзы было замечательное, и его сразу же подмечал опытный наметанный глаз. К сожалению, подавляющее большинство сегодняшних «ювелирных украшений навахо» вообще не имеет к индейцам никакого отношения, а производится в массовом порядке в Японии и на Тайване, а также белыми дельцами в Альбукерке или Лос-Анджелесе [53] .

Сами индейцы, естественно, не стали понижать качество своих изделий, а тем более опускаться до подделок; они вынуждены были наблюдать, как свора жуликов и проходимцев беззастенчиво пользуется созданным усилиями мастеров навахо высоким спросом на эти изделия, фактически обесценивая индейцам рынок и дискредитируя сами изделия. За последние столетия эта печальная картина стала привычной для индейцев.

Плетение корзин и производство керамики были теми видами деятельности, где творческий гений американского индейца, возможно, проявился наиболее ярко. Именно эта сфера индейского искусства, а также ткачество, на котором мы остановимся чуть позже, могут служить мерилом того, насколько утонченной, глубокой, открытой навстречу прекрасному была душа индейца. Белый человек не пользовался наконечниками для копий и стрел; перья, морские раковины, кость и рога животных, шкуры бизона, типи, томагавки и тотемные столбы мало что значили в его жизни. Однако ему каждый день приходится пользоваться корзинами, керамическими изделиями и самыми разными сосудами и емкостями, а также застилать одеялами свою кровать. Поэтому он может сравнить эти вещи своего повседневного обихода с теми, что окружают индейца. И если он будет честным перед самим собой, он вынужден будет признать, что вещи, которыми пользуется индеец, не только ничуть не хуже, а во многом и удобнее, и полезнее, и внешне привлекательнее.