Чтение онлайн

– Дедушка, это я, Секиз.

Подняв лицо, старец улыбнулся. Солнечный луч озарил его лицо, и покрытые бельмами глаза стеклянисто блеснули. Несмотря на седую бороду, рыжие волосы слепого могли поспорить цветом с шевелюрой Шеннона.

– А кто с тобой, малышка? – спросил старик, когда она села рядом и взяла его за руку.

– Я привела двух друзей. Они приехали издалека. Им нужна помощь.

– Садитесь, пожалуйста, – похлопал старик по скамейке возле себя.

Указав на скамейку, Секиз перевела слова деда.

– Сейчас мы выпьем чаю и поговорим, – старик троекратно хлопнул в ладоши. – Итак, как вас зовут и откуда вы?

Шеннон понятия не имел, что из всего этого выйдет, но сохранял спокойствие и внимательно слушал перевод. Сев, они с Заболоцким представились.

– Можете называть меня Альфином, – сообщил старик, протягивая руку. Шеннон пожал ее, но старик не отпускал его ладонь. – Знаешь ли ты, что у нас общий предок?

– Навряд ли, – отозвался Шеннон. – Мои дед с бабкой перебрались в Соединенные Штаты из Ирландии.

– Да, но мои дальние предки перебрались на Британские острова из этого края, тогда называвшегося Анатолией. Их называли галицийцами, но ты знаешь их как кельтов.

– А я и не знал, – Шеннон про себя отметил, что надо спросить Инди, действительно ли кельты происходят из Турции.

Альфин выпустил руку Джека и протянул ладонь Заболоцкому. Русский доктор помешкал, но все-таки ответил тем же.

– Пожалуйста, помогите отыскать мне дочь!

– Ты искал Бога и дочь, а теперь ищешь дочь и Бога, – провозгласил Альфин, и Заболоцкий резко отдернул руку.

Тут подошла старуха, открывавшая дверь, и поставила принесенный поднос с чаем на лавку. Секиз вручила чашки Шеннону и Заболоцкому и хотела передать чашку деду, но тот снова склонил голову на грудь. Шеннон бросил взгляд на доктора. Тот нахмурился и покачал головой.

– Ты, доктор Заболоцкий, не ведаешь, кто я, – сказал Альфин тоном утверждения. – Так не суди же о том, чего не ведаешь.

– Мне казалось, что лучше не слишком распространяться о тебе, – пояснила ему внучка.

Альфин помахал ладонью и снова поднял лицо.

– Я хранитель старинного обряда, который наше новое правительство пытается искоренить, но ему это не удастся. Дом, что перед вами – tekke. Здесь мы проводим свои церемонии. Нас называют мевлеви, мы члены суфитского братства. Мы ищем мистического единения с Богом через sema – песнопения, молитвы, музыку и кружение в танце.

– Но правительство запретило эти танцы, – переведя слова деда, добавила Секиз.

– Крутящиеся дервиши, значит, – заметил Шеннон, прихлебывая чай. – Как же, слыхал. В мою бытность в Париже одна девушка проиграла мне на патефоне лютневую музыку и сказала, что ее исполняли дервиши.

– Музыка тебе понравилась? – передавая чашку Альфину, поинтересовалась девочка.

– Слушать ее было трудновато, но я слыхал много всякой музыки.

– Наверно, надо быть дервишем, чтобы ее оценить, – улыбнулась Секиз. – Наша народная музыка пришлась бы тебе больше по вкусу.

– Послушайте, – вклинился Заболоцкий, – моя дочь пропала, а я тут сижу с вами, чаи распиваю, когда мне надо ее искать. Может он нам помочь, или нет?!

Альфин не стал дожидаться перевода.

– Сиди смирно, доктор, и слушай. Храни спокойствие. Я поведаю тебе все, что ты хочешь знать. Ты пришел, куда следует, хоть и не веришь этому.

На несколько секунд зависло молчание. Альфин отставил чашку и опустил голову настолько низко, что Шеннон испугался, как бы тот не свалился. Затем старец начал раскачиваться взад-вперед, вращая при этом головой. Шеннону стало дурно от одного вида его телодвижений.

Когда старик остановился, голос его зазвучал даже басовитее, чем прежде.

– Тех, кто похитил твою дочь, называют янычарами.

– Кто это? – уточнил Шеннон.

– Солдаты, воинство зла, – отозвался Заболоцкий, – самые отъявленные головорезы.

– В пору расцвета Османской империи янычары были лучшими солдатами на свете, – объяснил Альфин. – Они виртуозно владели ятаганами и могли снести голову с одного удара.

– Впечатляет, – пробормотал Шеннон, потирая шею.

– Но они стали слишком могущественны и влиятельны. Могли даже лишить султана власти. Они тоже суфиты, но из другой секты – бекташи. Из-за них-то новое правительство и запретило в 1925 году быть суфитом вообще.

– Но с какой стати им было похищать моего друга и его дочь?

Альфин помолчал.

– А с какой стати вы приехали в Турцию? В этом вопросе заключается ответ.

– Не понял, – подал голос Заболоцкий. – Мы здесь затем, чтоб взобраться на Арарат и отыскать Ноев ковчег.

– Тогда причина в этом, – мгновенно откликнулась Секиз.

– Но чем поиски Ковчега им не угодили? – недоумевал Шеннон.

– Учение ислама гласит, что Бог откроет Ковчег людям лишь в Судный день, – растолковал Альфин. – Янычары считают своим предназначением охрану Ковчега от посягательств тех, кто пытается открыть его ранее назначенного Богом часа.

– В Библии об этом ничего не сказано, – настойчиво изрек русский. – Господь желает, чтобы мы отыскали Ковчег и укрепились в вере.

Альфин просто промолчал.

Русский заговорил снова, но уже более кротко:

– Не скажете ли нам, где сейчас моя дочь?

– Каппадокия – край бекташей, – провозгласил Альфин. – Они и по сей день живут там.

– Это город? – спросил Шеннон.

– Нет, это район Турции, раньше бывший отдельным царством, – ответила Секиз.

– А где именно в Каппадокии их искать? – поинтересовался Заболоцкий.

– В подземном городе, – сказал Альфин. – В Каппадокии их много, но янычары живут лишь в одном.

– Как нам его найти? – не унимался Шеннон.

Альфин принялся раскачиваться всем телом, устремив невидящий взгляд прямо перед собой.

– Найдете дом с тремя peribaca. Там встретите человека, знающего, где держат ваших спутников, и как их найти.

– А что такое перь-йи-бака? – спросил неугомонный Джек.

Секиз передала вопрос деду.

– Он говорит, вы узнаете их с первого же взгляда.